Ноуэл довольно долго и с задумчивым видом глядел на нее, потом едва заметно пожал плечами:
— Я знаю, что вы не одобряете моего задания, мисс Риверстоун, однако надеюсь, что если вы услышите что-нибудь… необычное, то скажете мне.
Ровена не стала бы обещать ничего такого, что поспособствовало бы поимке Святого, но не могла устоять против умоляющего взгляда светло-карих глаз.
— Я действительно ничего не слышала, мистер Пакстон, и едва ли услышу. Но если вдруг произойдет что-нибудь такое, что меня встревожит, я непременно дам вам знать.
— Спасибо. Именно на это я и надеялся.
И снова выражение лица Пакстона придало его словам особое значение, и она поняла, что ее обещание подразумевало гораздо большее, чем какие-то новые сведения о Святом. Тем не менее ей не хотелось отказываться от обещания. Независимо от того, согласны вы или не согласны с принципами мистера Пакстона, было в нем нечто такое, что вызывало доверие.
— Вы оба можете хоть целый день смотреть друг на друга мечтательными глазами, а у меня масса дел, и я должна идти, — сказала Перл.
Поняв, что она слишком пристально уставилась на мистера Пакстона, Ровена опустила глаза.
— Я тоже ухожу по делам. Но вечером, конечно, буду здесь.
Он ушел, Перл тоже, а Ровена осталась, чтобы позавтракать в одиночестве и поразмыслить над всем, что происходит.
Чтобы отвлечься, она взяла экземпляр «Политикал реджистер», который, не дочитав, оставила вчера в столовой. Она ушла с головой в чтение передовицы о несправедливостях, которые вынуждены терпеть фабричные рабочие на севере страны. Услышав позади какой-то шум, девушка прервала чтение и увидела входящего в столовую мистера Пакстона.
— Я решил выпить еще чашечку кофе, — объяснил свое появление Ноуэл и кивком головы приказал слуге принести кофе. — Что вы читаете? — Он вернулся в надежде поговорить с ней с глазу на глаз и был очень доволен, увидев у нее в руках газету.
Ровена хотела было спрятать ее, но передумала и, гордо вздернув подбородок, посмотрела ему прямо в глаза.
— «Политикал реджистер». Вы знаете эту газету?
— Конечно. Не могу сказать, что я всегда согласен с тем, что в ней пишут, но почитать об этом бывает интересно. — Он уселся за стол напротив нее. По молчаливому согласию оба делали вид, будто вчерашнего поцелуя вовсе не было.
Ровена немного расслабилась.
— И я так думаю. Мистер Коббет и его сотрудники умеют добраться до самой сути несправедливости и лицемерия, поразивших Англию.
— Однако, — сказал Ноуэл, отхлебывая кофе, — некоторые из этих авторов предпочитают прятаться за псевдонимами или инициалами. Разве это само по себе не является лицемерием?
В ее глазах неожиданно промелькнула тревога.
Значит, она все-таки что-то знает!
— Разве можно их в этом винить, сэр, если даже самого Коббета однажды обвинили в подстрекательстве к мятежу вместе с такими знаменитостями, как братья Хант?
— Братья Хант проявили неблагоразумие, открыто критикуя принца-регента. Я склонен считать, что заключение их в тюрьму было со стороны регента излишне суровой мерой, в результате чего он выставил себя полным дураком. Однако Коббет и некоторые другие…
— Разоблачение несправедливости — это не подстрекательство, — с горячностью заявила Ровена. — И если анонимность статей позволяет довести правду до сознания широкой публики, то мне она кажется вполне оправданной.
Наверное, ее горячность объясняется тем, что она, как сестра, защищает братца? У Ноуэла участился пульс: он почувствовал, что вот-вот получит подтверждение своим догадкам.
— Можно подумать, что вы лично заинтересованы в том, чтобы сохранить анонимность этих писателей, — сказал он, пристально наблюдая за ее реакцией.
Девушка встревожилась:
— Почему вы так говорите?
— Вы с большой страстью бросились на их защиту, — пояснил он. Ему вдруг совершенно неуместно вспомнилось, какая страстность обнаружилась в ней вчера — и могла бы проявиться в разных других обстоятельствах. Но он поспешил выбросить из головы эти мысли.
— Я… я разделяю мнения некоторых из этих авторов, поэтому в какой-то степени проявляю личную заинтересованность.
Похоже, что она была возбуждена больше, чем того заслуживала обсуждаемая тема. Пакстон вдруг подумал, что Ровена, наверное, тоже вспомнила вчерашний поцелуй.
— У вас нет ни малейших подозрений, кто мог бы быть одним из этих писателей? Меня особенно интересует один из них… он подписывает свои очерки «Мистер Р.».