Многоопытные руки лекаря стянули предплечье жгутом, в моей вене появилась игла, кровь заструилась по трубке, сцеживаясь в колбу.
— Много в этот раз не возьму. Можешь убить меня прямо здесь и сцеживать самостоятельно. Но если себя угробишь, уже никого не спасёшь. Дай себе восстановиться.
Оценив пытливый взгляд на меня, я кивнул. Саверио с видимым облегчением перевёл дыхание, меняя колбу.
Он был прав, я знал. Он всегда прав. И моё тело подтверждало его правоту. Я снова и снова удерживал отчаянные порывы выдернуть иглу и зарастить рану.
Вместе с кровью из меня вытекала жизненная сила и суть моей магии. Чувство самосохранения, несмотря на все утверждения Саверио, не сдохло, и мне стоило значительных трудов удерживать его на привязи.
Саверио сменил третью колбу и вытащил иглу. Мой короткий взгляд на вену, и рана тут же заросла.
— Как надолго этого хватит? — спросил я, опуская рукав.
— В королевство твоей жёнушки уйдёт половина, — хмуро пробасил Саверио. — Я рассчитываю, что вспышек там не должно быть, но кто этих пустынников знает, припрётся караван от скал, и всё по-новой.
Ловко запечатывая колбы, Саверио был непривычно молчалив.
— Вторая половина? — спросил я.
После долгой паузы, в течение которой лекарь стремительно убрал и промыл инструменты, он всё же ответил.
— Горное княжество просится в руки теней.
Я скрестил руки на груди. Саверио набычился, опуская голову и подавая вперёд плечи, посмотрел на меня исподлобья.
Прикрыв глаза, я глубоко вдохнул. Принять удар гнева, провернуть его внутри себя и не выпустить наружу — сразу после спуска крови это оказалось особенно тяжело. Я видел, как сильно побледнел друг, но в этот раз он стоял твёрдо.
Я оценил его упрямый вид. Похоже, всё серьёзно. Хорошо, что Саверио давно видел меня насквозь и научился выбирать формулировки, не загоняя меня в угол.
«Горное княжество просится в руки теней» следовало воспринимать как «тебе, Алессандро, придётся сдать теням горное княжество».
Благодарность другу невесомо погладила меня по плечам, в очередной раз помогая укротить свою теневую суть: видеть, как умирает друг, не хотелось.
Да и хлопотно его снова убивать, замучаюсь же вытаскивать его от теней. Не факт, что в этот раз у меня получится, слишком много силы вместе с кровью ушло на всё пустынное королевство жены, ещё долго не восстановлюсь.
Похоже, пришло время принимать сложные решения.
— Обоснуй, — наконец, тихо произнёс я.
Саверио с видимым облегчением перевёл дыхание. Я не стал терзаться. Много раз я предлагал ему уйти, это его выбор — всё время рисковать жизнью рядом со мной.
Лекарь не стал испытывать моё терпение, за что я тоже был ему благодарен, и торопливо заговорил.
— Сандро, на эликсир для горного княжества твоей крови за месяц уходит столько, сколько на всю империю за год растянули с учётом всех вспышек проклятой болезни. Даже в долине ветров год назад потребовалось намного меньше. Ты можешь иссушить себя до дна, но ты не сможешь спасти всех. Точнее, у тебя будут шансы спасти всех, если перестанешь заливать своей драгоценной кровью безнадёжное княжество.
Саверио взъерошил волосы. Заговорил тихо.
— Ты можешь сейчас в очередной раз меня убить, но не факт, что в этот раз вытащишь, ты уже непозволительно ослаб. Прошу заметить, год назад я бы долго искал возможность тебе это сказать и подбирал слова, чтобы мысль аккуратно донести. Тогда ты меня за одно лишнее слово одним взглядом бы прибил. А сейчас могу вообще выражения не выбирать!
— А я думал, это я волю укрепил, а это, оказывается, ты ко мне подход нашёл, — позволил себе усмехнуться я.
Лекарь пожал плечами, взял с полки кубок, налил янтарной жидкости и подал его мне. Пока я тянул укрепляющий настрой, Саверио сердито пробасил:
— Ещё и с этой пустынкой своей намучался, отбивая её от теней. И ещё намучаешься. Крови она твоей ещё немало попьёт, вот увидишь.
— Мою кровь вся империя пьёт, — усмехнулся я. — Уж жене-то я имею право…