Я не договорил, потому что дверь распахнулась, и на пороге появилась Лаура.
Как всегда я залюбовался княжной. Она была встревожена, но это даже шло ей. Белокурые волосы струились по плечам крупными локонами, именно так, как мне нравилось. Изучила меня за годы во дворце, всё время старалась, чтобы я увидел в ней женщину.
Ей уже девятнадцать, давно пора выдавать её замуж. Княжна Лаура жила в моём дворце, вдали от распрей её родины, под защитой моего имени, как я и обещал её отцу.
Почему я сам на ней не женился? Помню, эта мысль посещала меня неоднократно, но каждый раз я отговаривал себя: не заслуживала малышка такой участи.
Я давно не занимался её судьбой, настолько я был поглощён сначала расширением империи, затем навязчивой идеей включить пустынное королевство в состав империи, забрать пустынную принцессу и присвоить её дар.
Задумчиво рассматривая княжну, я принял решение. Отправлю Витторио — генерала моей армии — из уже захваченного пустынного королевства в родное княжество Лауры.
Он точно наведёт там порядок, заодно подберёт наместника, за которого я и выдам Лауру замуж. Её родовое имя даст права наместнику на княжество, а я выполню, наконец, обещание отцу Лауры и устрою её судьбу.
Я кивнул, позволяя княжне говорить. Лаура поклонилась и опасливо произнесла:
— Алессандро, я видела сейчас в саду ту девушку, которую ты вчера нёс на руках по дворцу. Она зашла со служанкой в беседку. Я хотела с ней поговорить, но в беседке никого не оказалось. Я походила ещё по саду, но ни её, ни той служанки не нашла. Алессандро, я давно ни с кем из новеньких не разговаривала. Почему её нигде нет? Ты её куда-то отправил из дворца?
Глава 7. Катарина. Сад
На кровати императора я молча и крепко прижималась к нему, замерев, и, кажется, не дыша.
Спустя несколько невыносимо долгих мгновений он снял мои руки со своей шеи. Поцеловал мои пальцы, гармоничным литым движением поднялся с кровати и встал ко мне спиной.
— Я дарю тебе время, — помолчав, сказал он. — К тебе придут слуги, помогут.
Император стремительно вышел, а я съёжилась на кровати, обнимая колени. Я наблюдала, как гасло алое свечение вокруг меня. В мысли возвращалась привычная чёткость.
От моего сознания и чувств будто отползал тягучий морок, до этого момента поглощавший меня до основания.
Пришли молчаливые служанки, проводили меня в купальню, помогли намыться и высушить волосы.
Они предложили выбрать одежду. Было странно увидеть среди платьев несколько брючных костюмов, но я с удовольствием выбрала один — очень удобный мягкий комплект из тёмно-коричневого незнакомого материала.
Мне принесли еду и напитки, выглядело незнакомо, но пахло очень ароматно и оказалось вкусно. Я почувствовала себя намного лучше.
Из слов служанки я поняла, что император велел проводить меня в сад.
Тянуло в сон, но раз император приказал…
«Я говорю, и ты делаешь».
В саду оказалось очень красиво, и я с удовольствием рассматривала незнакомые деревья и яркие цветы, размышляя о произошедшем.
Раз за разом я вспоминала свои ощущения от объятий императора, когда моё тело светилось алым светом.
Неосознанно я коснулась пальцами своих губ. То, как он меня целовал…
Я погладила свои губы, краснея, осознавая, что хочу испытать это снова.
Конечно, я сравнивала императора с Лучано. Предки, да я и не знала никого, кроме Лучано, да, он целовал меня, невинное прикосновение губ, приятные слова.
А вот то, что предлагал император…
Его властные прикосновения, уверенные и бережные, вселяли странное чувство… Я никак не могла подобрать ему определение, но когда поняла, прижала ладони к пылающим щекам.
Чувство это было устойчивой, гранитной… правильности.
Я замерла, потрясённая постыдной мыслью: всё ощущалось таким правильным, что, может быть, и не стоило просить его останавливаться?
Что со мной? Я искала в себе следы той ненависти, страха и неприязни, что испытывала до его поцелуя и не находила, будто всё это оказалось выжжено алым светом и растворилось в темноте его глаз.
Я снова поравнялась с белой мраморной беседкой, увитой пышной зеленью.