Днем на этом месте иногда останавливались машины. Водитель выскакивал из кабины и забегал в закусочную, чтобы забрать свой заказ. Но сейчас закусочная была закрыта, и ни один житель Бикон-хилл, находясь в здравом уме, не припарковался бы в этом месте, зная, что автомобиль может угодить на штрафплощадку и его вернут не раньше, чем хозяин раскошелится на двести баксов. Зато с этого места вся Темпл-стрит была видна как на ладони. Ее дом находился в середине длинного ряда выстроившихся вдоль улицы столетних особняков. Сидя за рулем припаркованного в неположенном месте автомобиля, водитель мог свободно наблюдать за всеми ее перемещениями и следить за тем, чтобы она выполняла обещание вести себя хорошо.
С другой стороны, вполне возможно, что кто-то просто припарковался на несколько минут в надежде, что за столь короткое время автомобиль не успеют заметить и отбуксировать на штрафплощадку.
Ветер дул Дарби в спину, а босые ноги быстро заледенели на холодных камнях. Она так долго провела взаперти, что с наслаждением вдыхала свежий осенний воздух. Впрочем, ей следовало поскорее покинуть ночную улицу. Немногочисленные прохожие косились на нее и старались обойти стороной. Она понимала, что их пугают ее босые ноги, всклокоченные волосы, окровавленная пижама и перебинтованные и покрытые кровоподтеками руки. Все это, несомненно, придавало ей сильное сходство со сбежавшим из больницы пациентом психиатрического отделения.
Дарби повернулась и начала подниматься по лестнице к двери. Пора было заняться розысками Марка Риццо. А когда она его разыщет, ему придется объяснить, что он сделал со своим сыном.
В вестибюле было пусто, но в одной из квартир первого этажа была в разгаре студенческая вечеринка. Из-за закрытой двери доносились громкая музыка и смех. Хозяин этой самой большой в здании квартиры жил в Чикаго, за баснословную сумму сдавая жилище зажиточным родителям, которые были уверены, что Бикон-хилл — это гораздо более безопасное место, чем Олстон, Брайтон или любой другой район Бостона.
Взбегая по лестнице, Дарби думала о ФБР. Если федералы за ней следят, они могут прослушивать и ее квартиру. Возможно, они установили там не только подслушивающие, но и подсматривающие устройства. Они на это способны. Теперь им для этого даже разрешение не требуется. В Законе о борьбе терроризмом была масса восхитительно расплывчатых пунктов, позволявших толковать этот замечательный документ как угодно.
Войдя в квартиру и отключив сигнализацию, Дарби швырнула скопившуюся почту на кухонный стол и направилась в ванную. Она разделась и включила воду, рассчитывая принять горячий душ, во время которого за ней наконец-то никто не будет наблюдать. Во всяком случае, она очень на это надеялась. Стоя под струями воды, она размышляла над тем, как быть со сложенными страницами, в настоящий момент лежащими на полу в куче больничной одежды.
Снять с них отпечатки пальцев сложности не представляло. Вначале необходимо опрыскать их нингидрином, возможно, подогреть для большей четкости, после чего перенести скрытые отпечатки на специальные карточки для дальнейшей обработки.
Получить доступ к базе данных было сложнее. Для этого требовалось ввести свое имя и пароль. После того как ее временно отстранили от работы, она еще ни разу не переступала порог бостонского департамента полиции. Что, если Лиланд или другая шишка, возможно даже, офицер, исполняющий обязанности комиссара, заблокировал ее доступ в лаборатории и все базы данных?
Существовал лишь один способ проверить, так ли это.
Дарби натянула джинсы и белую майку и обулась в свои любимые коричневые кожаные байкерские сапоги. Вытащив из шкафа клетчатую фланелевую рубашку, она надела ее поверх майки и, застегиваясь на ходу, направилась в кухню. Все еще влажные волосы рассыпались по плечам.
Кухонное окно и три больших окна вдоль всей стены обширного помещения, служившего одновременно столовой и гостиной, выходили на Темпл-стрит. Дарби достала из шкафа бутылку ирландского виски «Мидлтон» и стакан, налила себе хорошую порцию спиртного, прислонилась к кухонному столу и взглянула в одно из окон.
Внедорожник в конце улицы был на месте.
Телефонный аппарат стоял у самого окна. Красная лампочка автоответчика мигала, указывая на наличие непрослушанных сообщений. Она подошла к телефону и осмотрела его. Допуская, что за ней следят, она не стала ощупывать его или переворачивать. Да в этом и не было необходимости. Прихлебывая виски, она разглядывала розетки. Она всегда включала аппарат в нижнюю розетку. Сейчас вилка торчала из верхней. На белом столе она заметила крошечные желтые пылинки. Должно быть, они отделились от стены, когда кто-то снимал панель розетки. Маляры, которых она нанимала, оказались халтурщиками. Как и тот, кто снимал панель розетки. Федералы могли бы поручить это кому-нибудь более добросовестному.