Девушка прислонилась спиной к сиденью и сложила руки на груди. Она не могла вынести доминирования Ноя. Спорить об этом было бы бессмысленно. Он упивался ее возражениями, но между вспыльчивым характером и откровенным неуважением к кому-либо существовала тонкая грань, и она балансировала на краю, готовая упасть в любой момент.
Они ели в полном молчании. Линетт молилась, чтобы ужин поскорее закончился, и она смогла вернуться домой. Чтобы быть как можно дальше от этого человека.
перевод группы https://t.me/ecstasybooks
— Ты можешь быть со мной откровенной, bella? — спросил он, когда они шли к машине.
У мужчины был важный телефонный звонок, поэтому им пришлось прервать ужин.
— Мы живем в мире мафии. Сколько честных ответов ты слышал в последнее время?
— Довольно много. Ты удивишься, как мало времени у меня уходит на то, чтобы добиться от людей правды. Даже из самых трудных, — прошептал он ей на ухо.
Картина того, как Ной пытает кого-то в поисках ответов, была не самой приятной. Она не хотела этого знать. Никакой подобной информации о двадцатилетнем парне не требовалось и даже не хотелось. Но ей было интересно, сможет ли он сделать то же самое с ней? Просто потому, что хотел услышать правду? Стал бы он пытаться заставить ее говорить таким бесчеловечным способом?
Игнорировать положение и власть, которую он занимал в Фамилии, было бы ужасной ошибкой. Нельзя было сказать, какими моральными принципами он обладает. Если таковые вообще существуют.
— У тебя такой вид, будто ты только что увидела привидение. Расслабься, bella. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Есть более интересные и эффективные способы заставить женщину говорить. Однако, если честно, ты не выглядишь так уж убедительно. Я даже отвечу на один из твоих вопросов.
Они сели в машину и выехали со стоянки.
Ной прочистил горло.
— Насколько строг твой отец?
— Я не собираюсь ничего рассказывать тебе о том, как мой padre обращается со своими солдатами. Это может быть расценено как вмешательство в его дела. Забудь об этом. Мы по-прежнему в двух разных Фамилиях. И он все еще сохраняет власть надо мной до свадьбы.
Ной усмехнулся.
— Как будто я хочу знать о его делах. Я имел в виду, насколько он строг с тобой. Если бы не он, ты бы не была такой тихой и послушной во время ужина по случаю помолвки. Он строгий, не так ли?
— Мои отношения с padre не имеют никакого отношения к моему поведению на прошлой неделе. Причиной тому было твое присутствие, — призналась она.
— Похоже, кто-то слышал несколько историй обо мне до нашей встречи. Что самое страшное ты узнала?
Линетт не могла выбрать. Так много вещей, которые она считала плохими, что выбрать одну, которая была бы хуже другой, было почти невозможно. Прикусив нижнюю губу, она покачала головой, не желая отвечать.
— Судя по тому, что мы собираемся пожениться, кто-то наверняка упоминал тебе, что я жесток по отношению к женщинам. Я прав?
Он был прав.
— Это не так, если только мы не говорим о бизнесе. Иногда я могу быть неприятным. Но я не нахожу страх женщин привлекательным. Ты уже должна была прийти к таким выводам, поскольку я предпочитаю, чтобы ты говорила прямо, а не предлагала мне фальшивые любезности, — он посмотрел на нее.
Линетт кивнула, но не поверила, что из правила не бывает исключений.
— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.
Пауза.
— Почему ты согласился присматривать за мной в школе? Разве ты не слишком занят в Лас-Вегасе, чтобы оставаться здесь так долго?
— Я могу делать и то, и другое. Мне нравится защищать то, что я считаю своим, amore mio (прим. с итал. Любовь моя).
И разве это не было правдой?
Она была его, даже если не хотела этого.
Как только Линетт добралась до своей спальни, она потянулась за телефоном, принимая очередное импульсивное решение и не задумываясь о нем слишком долго. Сожаления могут прийти позже.
Кому: Дрю
Встретимся у озера Вашингтон в 9 часов вечера. С юго-восточной стороны есть вход с табличкой. Я буду ждать там. Никому не говори.
ГЛАВА 16
Это был один из тех холодных вечеров, к которым привыкли люди, живущие в Сиэтле. Ветер трепал поверхность воды, и одинокие капли дождя падали с неба, разбиваясь о скудные ступеньки. Успокаивающий звук.
Дрю сидел на деревянном мостике, окуная пальцы ног в холодную воду. Он чувствовал легкий озноб, но это его не беспокоило. Живя в городе, он привык к холодным и влажным вечерам. Они ему даже нравились. В Новом Орлеане погода была немного лучше, менее переменчивой, и температура, возможно, была немного выше, но это не имело значения. Теперь его дом был здесь.
Сидя здесь, он услышал шелест травы и неровное дыхание вслед за ним. Он обернулся, догадываясь, кому оно принадлежит. Перед пристанью стояла Линетт. Она улыбнулась парню и, когда он ответил ей взаимностью, села рядом с ним.
Идя к озеру, она начала жалеть о своем решении. Она поступила против правил, и это могло плохо кончиться. Она рисковала своей жизнью, но больше всего — жизнью Дрю. Он был слишком упрям, что было либо благословением, либо проклятием. Это еще не было четко определено.
Она никогда не была на озере с кем-то раньше. Это было ее место тишины и покоя, где она могла отдохнуть и собраться с мыслями. Сегодня она открыла кому-то свое убежище. Ной был не в счет, так как он, вероятно, последовал за ней в ту ночь. Его никто не приглашал присоединиться.
Парень увидел беспокойство в глазах Линетт и решил, что она снова улизнула, не поставив никого в известность. Это могло означать, что она не сможет остаться надолго.
— Ты решил прийти, — прошептала она, играя концом рукава своей толстовки.
— Ты написала мне.
Она вздохнула.
— Я надеялась, что ты окажешься умнее из нас двоих, — сказала она, полностью осознавая свою ошибку.
Но Линетт не хотела уходить. Что-то тянуло ее к Дрю, и когда он был рядом, ей было легко забыть обо всем.
— Поверь мне, ты не одна. Уверен, мой отец и друзья поаплодировали бы тебе, — его взгляд остановился на ее глазах. Он не знал, стоит ли спрашивать ее о чем-то, но слишком боялся, что она убежит. Снова.
— Просто спроси, Дрю. Я обещаю, что больше не буду убегать. В любом случае, я не придерживаюсь своих решений, когда речь идет о том, чтобы не разговаривать с тобой.
— Что ты делала в парке в канун Рождества?
Линетт не стала переигрывать сразу. Анализировать все было ее привычкой. Она с тоской посмотрела на озеро.
— За несколько дней до Рождества моя мама покончила жизнь самоубийством, — призналась она, прежде чем снова повернуться к парню. — У нее была депрессия. Лекарства не помогали, вообще ничего не помогало. Она передозировала антидепрессанты, уснула и больше не проснулась. Накануне были ее похороны, и мы решили не утруждать себя ужином. Ни у кого не было настроения праздновать. Я хотела уйти от всех этих людей, которые выражали мне свои соболезнования или говорили, какая я храбрая. Когда никто не обращал на меня внимания, я улизнула и пошла в парк.