Глава Шестая
На следующее утро Кейт пришла на торги сразу, как только смогла, снова позвав с собой Джона Эмори. чтобы он помог ей донести камеру и прочие необходимые для фотографии вещи. На сей раз Кейт встала подальше от дороги, по которой гнали животных.
Женское население городка накрыло столы под деревьями позади скотного двора, чтобы у мужчин, толпившихся у помостов для торгов, были напитки и сэндвичи. Кругом носились дети, а за ними по пятам бегали встревоженные мамаши. Владельцы ранчо и их работники продолжали прибывать в город, они круглыми сутками все пригоняли и пригоняли скот. За ночь количество ковбоев в городке необычайно возросло, и звуки их шумного веселья раздавались на улице еще далеко за полночь. Кейт лежала в постели без сна, слушая эхо громкого смеха, разносившееся в ночном воздухе, и прокручивала в голове прошедший день. Еще никогда ей не было так хорошо. Она могла бы говорить с Джесси Форбс часами и мечтала о том, чтобы увидеть эту женщину снова. Когда за завтраком она объявила, что намерена вернуться к загонам на торги, ее матери это не понравилось.
– И что только может быть для тебя интересного в этом месте? – с раздражением спросила Марта. Сплошная грязь, животные и грубые неотесанные мужчины.
– Мне все интересно! – взволнованно ответила ей дочь. – Там столько всего, что посмотреть и чему научиться.
– Ты, кажется, собиралась сегодня помочь Ханне пряжей.
Кейт знала, что, по крайней мере, это занятие ее мать считала полезным. Хотя в местном галантерейном магазине продавались ткани и даже кое-какая готовая одежда, которую привозили на повозках с Востока, было ясно, что большую часть одежды, а также постельного и столового белья придется шить вручную. Я пойду к Шредерам сразу после того, как мы уберем со стола и вымоем посуду, – подтвердила Кейт. Она знала, что есть вещи, которым ей нужно научиться, хотя прежде она и помыслить не могла, что когда-нибудь они ей понадобятся. Она почти всегда радовалась возможности провести время с Ханной и другими жительницами городка, но сегодня ее душа к этому не лежала. Еще бы, когда в какой-то миле от дома было полным-полно приключений.
– Тогда ты останешься у них, тебе это гораздо больше подходит, чем таскаться по улицам, где может случиться бог знает что, – Марта говорила так, словно дело было решенное.
– Дорогая, но ярмарка проходит всего лишь раз в год, возразил отец Кейт, видя разочарование на лице дочери. Кейт знала, что отца не меньше ее захватило происходящее в городе, но у него был хороший повод ходить на ярмарочные мероприятия: он собирал новости для газеты. Я уверен, что миссис Шредер не станет возражать, если Кейт пропустит несколько дней. Я сам провожу ее до скотного двора, чтобы с ней наверняка все было в порядке.
Когда Кейт с отцом пришли к Шредерам, Ханна как раз собирала еду. Как выяснилось, Ханна вызвалась накрыть один из обеденных столов на ярмарке. Острое желание Кейт посмотреть на ярмарочную жизнь было более чем понятно Ханне. Когда девушка пообещала помочь ей попозже, миссис Шредер отмахнулась и отправила ее на ярмарку, выделив в ее распоряжение Джона.
– Марш туда, оба. Я уже почти все приготовила, а ярмарок на своем веку я повидала немало, так что как-нибудь переживу, если пропущу несколько часов.
Итак, поздним утром Кейт с нетерпением ходила по территории ярмарки в поисках Джесси Форбс. Она уже начала отчаиваться. Ей пришлось продираться сквозь толпы мужчин, пройти не через один пыльный проход и миновать множество загонов, заполненных похожими друг на друга животными. Ковбои, впрочем, тоже выглядели на одно лицо. На них были широкополые шляпы, жилеты поверх линялых хлопковых рубах, пыльные джинсовые штаны и неизменные кожаные чапсы. Почти у всех лица были грязными после перегона скота, так что отличить их друг от друга было очень трудно. Пока Кейт не увидела ее.
Заметив Джесси, Кейт поразилась, как только она могла принять ее за мужчину-ковбоя несколько недель назад. Джесси стояла к ней в профиль, разговаривая с каким-то здоровяком раза в два больше нее. Хотя ее глаза оказались в тени под шляпой, изящная грация ее тела была очевидна. Худая, в прекрасной физической форме, она во многом походила па некоторых молодых мужчин, но тонкий изгиб шеи и утонченный овал лица рождали столь естественную красоту, с которой было трудно тягаться даже самым распрекрасным юным красавцам.