– Продержаться на ногах дольше пары минут она сможет не раньше, чем спустя несколько дней, – сообщил доктор Мельбурн. – И ей потребуется тщательный уход. – Это я беру на себя, – тут же сказала Мэй.
– Хорошо. Сегодня ее трогать еще не стоит, но завтра, я думаю, мы перенесем ее к тебе наверх. Так будет проще за ней присматривать. – Не впервой нам устраивать комнату для больного в одном из номеров, – сказала Мэй.
Доктор кивнул, припомнив все те случаи, когда Мэй без лишних разговоров и за одно спасибо предоставляла кров, еду и заботу тем несчастным, которым больше некуда было идти. Он всегда считал ее чертовски хорошей женщиной. Как жаль, что кое-кто из добропорядочных жителей городка не разделял его мнения.
– Доктор, можно мне ее увидеть, пожалуйста? – взмолилась Кейт.
Лицо врача приобрело удивленное выражение, словно он позабыл, что здесь был кто-то еще, кроме него и Мэй.
– Она еще не очнулась, дорогая. Она даже не узнает, что ты стоишь рядом.
– Мне это неважно, – настаивала Кейт. – Хотя бы на минутку. Пожалуйста.
Мэй подумала о том, как девушка упорно прождала этого момента весь день, хотя сама чуть в обморок не падала, бледная как мел. Зная, что скорее всего пожалеет об этом, Мэй сказала: – Одна минута ведь не повредит, док?
Врач перевел взгляд с одной барышни на другую. Обе уверенно смотрели на него недрогнувшим взглядом. Странная парочка, девушка из причинного общества и хозяйка ночного заведения. Но на этой грешной земле он видел вещи куда более странные и по большей части гораздо хуже. Решив, что ему не сладить с двумя столь решительными дамами, доктор Мельбурн сдался: – Но не больше минуты. И не будите ее.
***Стоявшая в углу масляная лампа, повернутая на самый маленький огонь, отбрасывала мерцающие тени по маленькой лишенной окон комнате. Центр узкой комнатенки занимала металлическая койка, рядом с которой стоял деревянный стул. В тишине слышалось лишь низкое хрипловатое дыхание.
Когда ее глаза привыкли к темноте, Кейт разглядела под одеялом Джесси, лежавшую на кровати. Она сильно прикусила задрожавшую нижнюю губу и тихим шагом приблизилась к постели.
Джесси лежала с закрытыми глазами, ее лицо было очень бледным и выглядело невозможно беззащитным. Справа на лбу у нее была наложена повязка, и при виде яркого пятна проступившей на ней крови у Кейт чуть не лопнуло сердце Какой бы сильной Джесси ни была, она все же была уязвима. Девушка смотрела, как медленно поднимается грудь Джесси под тонким одеялом. Как стремительно может измениться жизнь. Раз и навсегда. О боже.
– Джесси, – прошептала Кейт и ласково провела рукой по ее щеке. – Это Кейт. Не знаю, слышишь ли ты меня, но ты обязательно поправишься. Так сказал доктор. – Она взяла холодные пальцы Джесси и нежно покачала, а потом ласково погладила натруженную ладонь. – Тебе нужно спать, так ты наберешься сил и выздоровеешь.
Джесси не шевелилась. Кейт умирала от желания прижать ее к себе и сделать так, чтобы Джесси оправилась от раны. Хотела передать ей все свои силы и защитить, пока она поправлялась. Желание спасти Джесси было столь острым, что Кейт стало больно. От нахлынувших чувств у нее перехватило горло, и девушке пришлось крепко зажмуриться, лишь звук ровного дыхания Джесс немного успокоил ее. Охваченная непреодолимым желанием прикоснуться к Джесси хотя бы на мгновение, Кейт наклонилась и слегка поцеловала ее в щеку. "Отдыхай", – прошептала она напоследок.
Вернувшись в приемную, Кейт обратилась к доктору со словами:
– Я бы хотела помочь ухаживать за Джесси. Мэй, наверное, не справится со всем в одиночку. ^
– Что ж, я думаю, это отличная идея, если Мэй согласится научить тебя всему, что нужно будет делать.
В первый миг Мэй захотелось отказаться от этой помощи. Мысль о том, чтобы разделить с кем-то заботу о Джесси, была почти равносильна тому, чтобы разделить с этим человеком всю Джесси, – а ей не слишком-то этого хотелось, тем более с Кейт Бичер. Мэй не могла до конца объяснить почему, разве что она обратила внимание на то, какое выражение лица становилось у Кейт, когда она произносила имя Джесси. На ее лице появлялась безграничная нежность и неудержимость. Именно такое выражение лица было у Кейт сейчас. Мэй лишь вздохнула.