– Больше, чем твое ранчо? – Мэй хотелось, чтобы Джесс увидела всю безнадежность этой сумасбродной затеи. – Если ты думаешь, что они вот так просто, без борьбы, отпустят ее к тебе, то в голове у тебя больше тумана, чем после нескольких стаканов виски. Джесси довольно долго сидела молча, вспоминая, с каким взглядом на нее смотрел Мартин Бичер. Она знала, что человека с таким взглядом будет не переубедить. – Нет, я не думаю, что они позволят ей уйти.
– Только не наделай глупостей, Монтана, – сказала Мэй со всей нежностью, на которую только была способна. Краем глаза она увидела, как к их столику идет какой-то ковбой. Мэй знала, что, попробуй она его отшить, проблем потом не оберешься, поэтому она с тихим проклятьем поднялась со стула. – Некоторые вещи просто невозможны, даже если они и кажутся правильными.
Джесси смотрела, как Мэй удаляется с ковбоем, и чувствовала себя еще более одинокой. Она еще долго сидела за столом, гоняя пустой стакан по искарябанному столу, пока, наконец, не поняла, как ей следует поступить. Это единственное, что ей оставалось делать, ибо их с Кейт совместная жизнь была единственным правильным вариантом.
Глава Восемнадцатая
На следующее утро Кейт добрела до дома Шредеров и пошла к заднему крыльцу. Невыносимая тяжесть лежала у нее на сердце, она была измучена и морально, и физически. Безысходность окутала ее беспросветным мраком, погрузив в полный ступор. Ночью Кейт почти не сомкнула глаз, у нее раскалывалась голова, а за завтраком она смогла лишь выпить немного сока. Она не представляла, как проведет это утро с Ханной, не разрыдавшись, но мысль о том, чтобы остаться дома с матерью, взиравшей на нее с немым укором, страшила ее еще сильнее. Кейт медленно взбиралась по ступенькам, как вдруг на крыльцо выскочила Ханна. Судя по ее выражению лица, она как раз ждала Кейт.
– Заходи, Кейт, – ласково сказала она, открывая девушке дверь. – На улице такой холод. Девушка рассеянно кивнула, ноги у нее заплетались. Все вдруг стало таким невыносимым. Столкнувшись с жестокой реальностью, в которой она не могла пойти против родительской воли, и была здесь абсолютно бессильна, Кейт чувствовала себя пленницей в собственной жизни. Да я и есть пленница – условностей, традиций и предрассудков тех самых людей, которые говорят, что очень меня любят. Они даже не стали меня слушать – это так-то они меня любят?!
– Постой у печки, ты вся дрожишь, – велела ей Ханна и повела девушку на кухню.
– Спасибо, – поблагодарила Кейт. В горле у нее пересохло. Когда ее обдало жаром от печи, у нее закружилась голова. Кейт слегка покачнулась, и Ханна поддержала ее за талию. Дрожащими руками девушка развязала шарф и сняла плащ. Нахмурившись, Ханна потрогала лоб Кейт.
– Ты что-то совсем зачахла, лучше побереги себя. Тут Салли в галантерейной лавке сказала, что уже немало народа свалилось с гриппом.
– Я не больна, – Кейт выдавила дрожащую улыбку, но ее глаза были полны слез. Мое сердце разбито, какое мне теперь дело до гриппа?
– Знаешь, – спокойно сказала Ханна, – а к тебе кое-кто пожаловал в гости. Ждет тебя в гостиной. Я принесу вам печений и чая, мне кажется, подкрепиться тебе не помешает.
– Ко мне в гости? – сбитая с толку, Кейт застыла на месте. – Ну давай же, иди-иди, – мягко подтолкнула ее Ханна. В доме было тихо. Кейт отправилась в комнату в конце коридора, где она познакомилась со Шредерами в то первое утро, когда они с родителями только приехали в Новую Надежду. Кейт вспомнила себя в ту пору и не узнала. Она была почти ребенком, вся такая радужная, нетерпеливая и горячая, наполненная ожиданиями. Теперь она превратилась в женщину, и впереди видела лишь мрачное будущее, лишенное надежды на свободу и любовь. Кейт вошла в гостиную и замерла от неожиданности, увидев знакомую фигуру у окна. Девушка ненадолго зажмурилась, подумав, что ей должно быть это снится. – Джесси? – прошептала она, когда к ней вернулся дар речи. -Кейт. И тогда Кейт рванулась вперед, в объятия Джесси, вцепилась в нее, рыдая от радости и острого горя. Неужели я обнимаю тебя в последний раз? О, любовь моя… Кейт прижалась щекой к плечу Джесси, ища укрытия в объятиях любимой женщины.
– Кейт, девочка моя, – пробормотала Джесс уткнувшись в волосы Кейт и нежно гладя ее. – Все хорошо. Но Кейт знала, что хорошо уже не будет никогда.
– О, Джесси! Я так боялась, что больше не увижу тебя, когда отец не разрешил мне поговорить с тобой вчера. Но ты не бросила меня.
– Нет, что ты, никогда, – поспешила заверить ее Джесс. Ее сердце болезненно сжалось от этой мысли. Изобразив на лице уверенность, которую на самом деле она не чувствовала. Джесси заговорила спокойно, как только смогла. – Что тебе сказали твои родители? Расскажи мне, что случилось, любимая. Кейт все еще не могла собраться с мыслями, пребывая в оцепенении..