Гар не мог поделиться с Эшером своими тревогами, он не хотел взваливать на плечи помощника дополнительный груз забот и волнений. Кроме того, Гару казалось, что, если он расскажет о семейных неурядицах постороннему, это будет предательством по отношению к его отцу.
Заставив себя улыбнуться, он покачал головой.
— Все в порядке, Эшер. Просто у меня разболелась голова. Возможно, все дело в том, что я страшно проголодался. Прошу тебя, не упрямься, извинись перед этим нудным типом. Иначе Дарран и Уиллер всю поездку будут ныть и изводить меня своими жалобами. Ты ведь не умрешь от того, что произнесешь несколько слов извинения.
— Честно говоря, я не уверен в этом, — заявил Эшер, вставая.
— Ну, если я ошибаюсь и ты действительно замертво упадешь к ногам Уиллера, то, обещаю, мы устроим тебе пышные похороны.
— Нет уж, не надо, — сердито сказал Эшер и снова сел. — Послушайте, мне действительно жаль, что все так вышло. Я не собирался поднимать Уиллера на смех, мне просто хотелось совсем немного, беззлобно подшутить над ним. Я думал, вы улыбнетесь, увидев его на Сигнете… Как видно, я ошибся в своих расчетах.
Оправдания Эшера обезоружили Гара. Гнев утих, и в груди шевельнулось чувство вины.
— Мне тоже жаль, что все так получилось, — признался он. — Ты прав, в последнее время я стал вспыльчивым и раздражительным. Эта поездка… пугает меня. — Принц печально улыбнулся. — А я не привык бояться.
— Но чего вы боитесь? Ваш отец идет на поправку, он скоро выздоровеет, это ясно, как божий день. Можете не волноваться.
Принц снова заставил себя улыбнуться.
— Я перестану волноваться только после того, как ты принесешь свои извинения Уиллеру.
Эшер скорчил недовольную гримасу и снова встал.
— Ну, хорошо… Чего только не сделаешь ради вашего хорошего настроения…
Эшер направился к выходу из палатки, небрежно держа бокал в руке. Вино расплескалось, и несколько алых, как кровь, капель упало на ковер. Знак показался Гару недобрым. Он тяжело вздохнул и сделал несколько глотков из своего бокала.
Трое таких разных людей со сложными характерами, как Эшер, Дарран и Уиллер, могли доставить ему в поездке массу неудобств и неприятностей. Гар нахмурился. Но тут он живо представил жирный, обтянутый шелком зад Уиллера, колыхавшийся на спине Сигнета, и чуть не подавился вином. Его начал душить безудержный смех.
Эшер направился к тому месту, где над большими котлами с кипящим варевом колдовал Флейви Бэннет. На большой скамье уже стояли пять подносов с горячим жарким, завернутыми в полотенца буханками свежеиспеченного хлеба и мисками с зеленым салатом. Повар, облизав жирные пальцы, взглянул на юношу.
От аппетитных запахов заурчало в животе.
— Ты уже наверняка набил свое брюхо, Флейви, — сказал он, — а принц вот-вот упадет в обморок от голода. Долго еще ты собираешься мучить нас?
Бросив на помощника принца виноватый взгляд, повар вытер руку о фартук.
— Клянусь, что через пять минут все будет готово, Эшер.
— Хорошо, но если не сдержишь свое слово, я тебе накостыляю, так и знай.
Взяв с подноса кусочек оленины, он отправился на поиски Уиллера.
Эшер нашел этого слизняка в карете, где тот делал записи в большую тетрадь в кожаном переплете. По-видимому, это и был дневник, который ему поручили вести.
— Что вам от меня надо? — раздраженно спросил Уиллер, увидев Эшера.
— Я хотел сказать, что это не я запер вас в сарае. Вы сами закрылись в складском помещении, чтобы пошарить в коробках и найти ту, где хранилось печенье.
Уиллер устремил на Эшера возмущенный взгляд.
— Как вы смеете! Я не вор! Я вошел в складское помещение для того, чтобы…
— Думаете, мне интересно вас слушать? Заткнитесь и дайте мне спокойно извиниться перед вами!
— Извиниться? — с издевкой в голосе переспросил Уиллер. — Вы хоть понимаете значение этого слова? И потом, почему я должен принимать ваши извинения? Ведь вы даже не соизволили…
— Хватит визжать! — угрожающим тоном промолвил Эшер. — Иначе я засуну вам эти извинения в задницу. Понятно?
Уиллер усмехнулся.
— Засуньте их себе. Мы оба прекрасно знаем, что вы нисколько не раскаиваетесь в содеянном. Вы пришли сюда только потому, что вас заставил это сделать его высочество.
Эшер сжал в руке бокал с такой силой, что тот едва не треснул.
— А как вы узнали об этом? Шпионите за мной, а? Подкрадываетесь, как крыса, и подслушиваете мои разговоры с принцем?
Лицо Уиллера пошло красными пятнами.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
Эшер усмехнулся. Он был рад тому, что уличил Уиллера в неблаговидных поступках. Теперь ему по крайней мере не придется извиняться перед этим слизнем. Поставив ногу на подножку кареты, Эшер перегородил выход из нее. Уиллер оказался в ловушке.
— Думали, что я ни о чем не узнаю и ничего не замечу? Считали меня слепым, как летучая мышь, и глухим, как пень? Но я все видел! Я видел, как вы с Дарраном пытались вставить мне палки в колеса и поссорить меня с принцем. Но, поверьте, я не дурак. Я разгадал ваш замысел и сумел выйти сухим из воды.
Кровь отхлынула от лица Уиллера.
— Это клевета! Вы наговариваете на меня! Вы лжец! Вы постоянно лжете!
Эшер, усмехнувшись, допил залпом остатки вина.
— Вы слизняк, Уиллер. Я мог бы раздавить вас, но мне не хочется пачкать сапоги вашей слизью!
Уиллер наклонился вперед. Чернильница, стоявшая на откидной полке, перевернулась, и чернила залили красные подушки сиденья. Однако он не замечал этого, в его глазах светилась ненависть, пухлые руки сжимались в кулаки.
— Будьте осторожны, Эшер, — прошипел он. — Или вы думаете, что я — единственный, кто ненавидит вас? Множество людей терпеть вас не могут, но им не хватает храбрости заявить вам об этом. А знаете, почему вы не нравитесь им? Потому что вы неприкосновенный. Вы общаетесь на равных с его высочеством. И тем не менее вы — один из нас, а доранцы никогда не будут относиться к вам, как к соплеменнику.
Эшер рассмеялся.
— Я никогда не хотел принадлежать к их числу. Это вы об этом мечтаете, Уиллер, а не я.
Уиллер вздрогнул так, словно получил удар в лицо.
— Это клевета! Заберите свои слова назад, Эшер! Я требую этого!
Покачав головой, Эшер убрал ногу с подножки кареты. Уиллер сверлил его злобным взглядом, задыхаясь от ярости.
— Вы — жалкий человечишко.
Уиллер рванулся с сиденья. Тетрадь, перо и чернильница упали на пол. Помощник секретаря дрожал всем телом. Он был готов вцепиться в горло своему обидчику.
— Лучше себя пожалейте! Обещаю, настанет день, когда вы припомните мои слова!
Протянув руку, Эшер похлопал Уиллера по пухлой, гладкой щеке.
— Не надо угрожать. Ваши угрозы — бессмысленное сотрясение воздуха. У вас не хватит ни мозгов, ни духу осуществить их.
Уиллер отпрянул от него, и Эшер расхохотался. Потеряв равновесие, толстяк свалился на пол между двух сидений и застрял там, как сосиска в булочке.
Негромко насвистывая, Эшер направился назад к палатке принца. Гару уже подали обед, и он с наслаждением поглощал мясо, хлеб с маслом и салат. В палатке был накрыт стол. На белоснежной скатерти сверкали серебряные блюда и приборы. От аппетитных запахов горячей пищи потекли слюнки. Он умирал от голода. Кивнув слуге, Эшер без приглашения сел за стол.
— Ну, что, виделся с Уиллером? — с набитым ртом спросил Гар. — Он удовлетворен?
— О да, — сказал Эшер, беря из рук слуги тарелку с горячим мясом. — Он остался доволен.
Принц не уловил в голосе своего помощника саркастических ноток.
— Отлично, — сказал Гар, поднимая свой бокал. — А теперь ешь побыстрее, скоро отправляемся в путь.
Эшер закатил глаза.
— Хорошо, ваше высочество, как вам будет угодно.
Гар швырнул в него корку хлеба, и Эшер рассмеялся.
Пообедав, они снова отправились в путь и ехали по равнине до самого заката. Когда уже начали сгущаться сумерки и на небе появились звезды, путники добрались до деревушки Флет-Айрон, где находился постоялый двор «Кричащая сова». Остановились на ночлег. Несмотря на непривычную обстановку, принц заснул быстро — путешествие утомило его.