-Хорошо – мой мир - её мир!
Перед тем, как выйти, я прислонился своими губами к её голове и послал невесомый поцелуй, который электрическим током отдавался на мои уста, чему я был несказанно рад, ощущать её на своих губах, лучшее, что я мог желать в этой мрачной жизни. Моя комната не далеко от её, но по мере проходимости всё труднее, на моей двери прицеплен чип с пин-кодом, который распознаёт моё касание, как зелёный свет.
-Зачем?
-Я же говорил, что наша жизнь непредсказуема, этот дом защищён мною изнутри, как и ты, но наружность дома не всегда в поле моего зрения, я не могу исключать тот факт, что союзники недругов, или враги захотят нагрянуть.
-Понимаю – улыбка на её лице прекратилась, зато теперь она действительно удивлена, её брови взмыли вверх, а рот открыт в букве «о» Я сумел открыть этот замок, который был усердно заперт внутри её души и сердца, теперь я виду её настоящие эмоции, ради которых я готов уничтожать, пытать, ломать изнутри и снаружи, лишь бы она оставалась такой же непринуждённой рядом со мной.
Я взял её руку в свою ладонь и прислонил в датчику, который мигом отреагировал на её касание красным светом.
-Ой – слегка отстранилась она.
-Мне нужно запрограммировать его, чтобы ты могла заходить сюда в любое время дня и ночи – звучало двусмысленно, но суть одна и та же.
-Ладно – румянец на щеках выдал то, что она уловила лишь вторую часть из того, что я сказал.
Через минуту датчик запищал, что свидетельствовало о том, что новый пользователь обнаружен.
-Приложи руку – она подошла ближе и коснулась датчика с пин-кодом, который считывал отпечаток её ладони.
-Готово – он загорелся зелёным, я жестом рук, проводил её в свою комнату, она лишь кивнула в знак согласия.
Как только дверь за нами закрылась в целях безопасности, так как эта комната самая защищённая, она может казаться обыкновенной, но она пуленепробиваемая, точна такая же, как и автомобиль, на котором мы приехали.
-Крис, мне нужно позвонить.
-Я понимаю.
Я сунул руку в карманы брюк, которые так и не переодел по приезде, но это даже лучше, не пришлось тратить наше драгоценное время на такие пустяки, как поиски телефона.
-Здравствуй, Босс – сухо процедил я.
-Ты не часто звонишь первым. Ты кого-то убил?
-Нет.
-Необходима зачистка?
-Нет.
-Тогда, что тебе надо, Ольховский?
-Я не отпущу её.
-Что это значит?
-Она остаётся здесь.
-Ты же просил отпустить её? Что-то изменилось? – его голос дрогнул.
-Я влюбился.
-Не удивлён – как-то игриво произнёс Рязанский.
-Босс, возможно ли предоставить ей документы?
-Ты хочешь, чтобы она на официальном уровне числилась территориально независимой?
-Я хочу, чтобы мои дети были прописаны на вашей территории.
-Это большая честь, Ольховский, но о каких детях идёт речь, она беременна?
-Нет.
-Ладно, не будем вдаваться в подробности, считай, что я вас благословил, поэтому не мешай мне – в телефонной трубке послышался детский плач.
-Я вас понял, благодарю.
Как только телефонный разговор подошёл к концу, я заметил слёзы льющиеся по щекам Кристины.
-Что случилось, чернявка? – я подошёл к ней вплотную и прижал к своей груди.
-У него есть дети?
-У него сын - поглаживая её спину, произнёс я.
-Совсем малыш по голосу – проворковала чернявка.
-Не думай об этом, мы тоже станем родителями - она резко отстранилась от меня.
-Я не верю!
-Почему? – я ожидал истерики, но то, что она сказала в следующий момент, растопило меня окончательно, я буквально перегорел от её света, который излучает её тело, и драгоценные изумруды.
-Человек, поглощённый тьмой, да ещё и старше меня, лелеет мои слёзы, обожает цвет моих глаз, принял все мои недостатки и по сей день желает обрести семью рядом со мной – она улыбается.
-Крис, дорогая, ты мой свет, моя семья, моя отдушина, ты стала моим ангелом хранителем, который сумел внушить мне мою ценность, я боготворю тебя сейчас, и всю нашу совместную жизнь, даже после смерти я не забуду ни тебя, ни твои глаза. В следующей жизни у тебя вероятнее всего будет счастливая семья, любимые родители, принц на белом коне. Несмотря на это я всё – равно поступлю, как последний эгоист, я украду тебя из чистых рук твоего суженого и упрячу в свою тюрьму, в мой мир, который не может существовать без тебя, моя чернявка – каждое сказанное мною слово, не было продумано, я говорил от души, которая оттаяла лишь рядом с ней.