— Почему вы с черного хода? Вы из этого дома?
— Да,—соврал Андреас, хотя это даже и не было ложью в полном смысле слова,— мы обычно покупаем у вас кожу для обуви.
Ему открыли и дали войти. Тут Андреас увидел устройство квартиры, в какой жила наверху Мелитта, потому что квартиры в доме, как это часто бывает, на всех этажах были одинаковы. Первое помещение, в которое он вошел, соответствовало кухне, затем он попал в следующее, как и кухня выходившее в коридор, потом, свернув направо,—в две большие, вытянутые вглубь комнаты; их окна выходили в другой двор, а может быть, на улицу — определить было невозможно, потому что ставни были закрыты, всюду было темно и стоял едкий, противный запах дубильных веществ. Даже трудно было себе представить, что подобные комнаты у Мелитты наверху, наверное, были светлы и полны воздуха. Правда, воспоминание об этом сразу померкло — ведь здесь все без малейшего просвета было увешано высушенными шкурами и кожами в таком количестве, что Тускло-желтые лампочки, которые, по правде говоря, давно уже пора было сменить, почти совсем закрыты были товаром. Они вышли в узкий проход, на стене которого неумелой рукой было написано «выключайте свет», и попали в новое помещение, тоже увешанное кожами.
— Мы, видимо, в пристройке,— сказал Андреас, но работник в коричневой холщовой куртке и зеленом фартуке лишь отчужденно пожал плечами, словно не понял вопроса, повернул выключатель, сказал «осторожно» и повел его к какой-то пожарной лестнице, по которой они с предосторожностями спустились. Но и тут они еще отнюдь не достигли самого магазина, а оказались в новом складском помещении, вероятно как раз в том, где замурованы окна, потому что, насколько можно было определить в темноте, оно было довольно длинным, по крайней мере казалось, что следующая лампочка, скрытая шкурами, очень далеко. Было холодно, как ночью, и резкий запах всей этой кожи, конечно, мешал осам гнездиться здесь ночной покой после дневных страхов; Андреас устал и хотел присесть на один из стояков, предназначенных для выделки кожи. Но так как его провожатый не обратил на это никакого внимания и уверенно шагал вперед, выключая по дороге свет на опорах, он рисковал остаться один в темноте склада с мышами, если бы уступил желанию отдохнуть, и, кто знает, нашел ли бы он тогда выход отсюда — ведь даже искать ощупью выключатели на опорах было трудным делом для человека, оказавшегося здесь впервые. Лишь на минутку он присел на стояк — собственно, только потому, что еще никогда не сидел на таком сооружении и не хотел оставлять позади себя ничего неизведанного, — а потом поспешил за своим провожатым. Тот отодвинул тяжелую железную дверь, и вот наконец действительно окончился путь, который и так уже был столь долог, что непонятно, как работник смог прийти на звонки Андреаса за сравнительно короткое время, — мимо стеклянной перегородки, из-за кото-рой раздавалось неуверенное щелканье пишущей машинки, они прошли в магазин господина Целльхофера. Здесь, правда, обнаружилось, что работник на самом деле никакой не работник, а торговец, потому что, каким бы ворчливым и недовольным он ни был до этого в роли провожатого, в магазине он живо натянул на лицо подкупающую улыбку торговца и услужливо спросил Андреаса:
— Чем могу служить? Не нужна ли господину прекрасная кожа для обуви? Мы получили новую партию.
Обуви у Андреаса было достаточно, к тому же он покупал готовую обувь и не мог себе представить, что делать с этой кожей. Но ему не хотелось разочаровывать человека, который был его провожатым в столь долгом пути, и уйти без покупки. А тот как раз поманил его:
— У нас есть отличная седельная кожа — скоро раскупят все наши запасы.
Андреасу хотелось сказать, что он видел склады и о быстром их опустошении не может быть и речи, но так как этот человек делал столь резкое различие между своей ролью провожатого и ролью торговца, Андреасу тоже показалось неудобным смешивать то, прежнее, с теперешним, и он напряженно соображал, какая кожаная вещь могла бы ему пригодиться. О звериных шкурах и коричневых кожах он даже думать не хотел, уж если иначе нельзя, то пусть это будет светлая кожа.
— Я бы купил хром, из которого можно сделать туфли с пряжками или сумочку для молоденькой девушки,— объяснил он.
Торговец возразил предостерегающе:
— Значит, не седельная кожа? Вы пожалеете об этом, сударь... склад скоро опустеет, время не ждет... запасы тают на глазах... впрочем, как хотите, сударь,- и принес хром.