В ответ на её слова, Райдер едва заметно дернулся и закрыл глаза, как будто один её вид вызывал внутри него рвотные потуги. Ауч. Ну, это было действительно больно. Хотя и логично в данных обстоятельствах. Однако, иллюзия рациональности никак Арии не помогла, и впервые за долгое время, она почувствовала, как её эмоции пришли в полный раздрай.
- Ну раз вы определились… Прошу за мной. Их пока можете бросить здесь, все равно не убегут. – Скучающе сообщил самопровозглашённый надсмотрщик и повел агентов в примыкающую маленькую комнатку.
Райдер.
Неверие собственным ушам было для него не в новинку. Грёбанное сумасшествие достаточно давно захватило его разум, отказываясь участвовать в том, что происходило с телом. Однако, вопреки всему, Райдер был чертовски уверен, что сгорбившаяся над ним фигура никто иная, как Ария. Человеческая девчонка, которая разожгла в нём огонь, а потом на её месте оказалась черная дыра размером с кулак.
Содрогнувшись от этого открытия, Райдер закрыл глаза, отказывая ей даже во взгляде. Он не был глухим и слишком отчётливо слышал своё имя, слетевшее с её, мигом побелевших, губ. Тем не менее, этого не должно было происходить. Ария должна была быть мертва. Он самолично убил её в ходе трагической случайности. Что, впрочем, ничуть не умоляло его вины. Так как «трагическая случайность» стала гимном всей его чрезвычайно бесполезной жизни.
Так и не дождавшись ответа, Райдер просто не смог выдавить из себя что-то настолько банальное, девушка вернулась к своим людям. После они скрылись в маленькой комнате, и он уже в сотый раз проклял своё ущербное существование.
Возвращаясь к на сущему, он глянул на кандалы, которые удерживали его в крайне неудобной позе. Коленями он упирался в холодный пол, а вот руки были задраны над головой, вытягивая его израненное тело и суставы с такой силой, что он готов был петь акапеллу от боли.
Его сводный брат – Джейс находился подле него и тоже не выглядел очень-то счастливым. Не такого они ожидали, когда Старейшина эссенсов вызывал их к себе. Впрочем, старик всегда был чокнутым ублюдком, ненавидящим людей. Последние, однако победили и вынудили его пойти на мирный договор. Райдер узнал о нём только через пару лет после его подписания, будучи неимоверно занятым сохранением рассудка в коконе из колючей проволоки.
Ему не стоило спать с Арией. Он знал об этом, но инстинкты оказались сильнее. Притяжение, или как там его принято называть, было чрезвычайно мощным, и их пробная ночь превратилась в нечто постоянное. Горячее. Обжигающее. Даже сейчас, вспоминая это он испытывал влечение. С лёгким привкусом вины.
Опять-таки старейшина его мыслей не разделял, и когда узнал о маленькой интрижке своего любимчика, легко приговорил к пыткам. А в последующем и отправил в рабство к людям. Что ж, Райдер на своей шкуре прочувствовал, что вельможи рода человеческого могут иметь весьма специфические увлечения.
Уловив тихий скребущий звук, Райдер бросил короткий взгляд на брата, который теперь был гордым приобретением маленькой девушки-эссенса. Его вообще не должно было тут быть. Просто старейшина решил, что именно Джейс подбил Райдера на псевдо-измену. Но конечно же это был бред. Потому что, ну правда… Это же, мать его, Джейс. Чьи действия всегда продиктованы только честью и достоинством. В отличии от Райдера.
Потеря семейных уз, стала ещё одной болезненной раной на душе фэблена, тем не менее, это была его вина и Джейс был охренительно прав, когда разорвал с ним все связи, успев при этом хорошенько отделать лицо.
Закончить своё турне в прошлое Райдеру так и не удалось. Надсмотрщик вернулся, ведя за собой мрачных агентов. Ария, идущая за парнем в круглых очках, выглядела раздавленной и смотрела исключительно себе под ноги. По какой-то абсурдной причине Райдеру это не понравилось.
Черт. Нет. Это тёмная дорожка и он не пойдёт по ней снова. Никогда.
- Сейчас мы проведём санобработку и можете проваливать. – Настроение придурка в капюшоне явно ухудшилось, что было чревато для рабов. Райдер опустил голову, как можно ниже, прикидываясь покорным. Последнее время пресмыкаться получалось всё лучше и лучше, хотя его дерьмовый нрав всегда проявлялся в самый неудачный момент.