Муж был весь изранен. Множество небольших порезов кровоточили на теле, но ни один не выглядел смертельным. Я замерла, страшась его ответа. Если он согласится, я возненавижу его! Если он согласится, это будет означать лишь то, что мы проиграли. Но мы не можем проиграть! Нет!
— Дринкрис! — я медленно поднялась на колени, а потом, держась за стену, встала. — Дринкрис! Посмотри на меня! — голос звучал требовательно и строго.
И он посмотрел. Посмотрел по-настоящему. Я знала, что он поймет. Знала, что этот человек не подведет. Что он не сдастся! Мое лицо все сказало за меня. Жених медленно кивнул, а потом перевел взгляд на врагов.
— Передайте императору, пускай поцелует меня в зад!
Три лезвия одновременно пронзили его. Но мужчина даже не охнул. Он широко улыбнулся, и из его приоткрытого рта потекла вишневая струйка. Я смотрела, с каким достоинством умирает этот светлоглазый великан, и была горда, что, пускай недолго, но называла его женихом и мужем.
***
Телега медленно покачивалась, и, наверное, благодаря этим монотонным движениям я впала в полузабытье. Знала, где нахожусь. Знала, что меня увозят из родного дома. Знала! И все же сознание каким-то образом убедило меня в том, что день только начался. И моя свадьба все еще не состоялась. И мой отец до сих пор жив… Это был одновременно и сон, и воспоминание, от которого сладко щемило в груди.
***
— Мина! — запыхалась мама, ворвавшись в комнату, словно осенний ветер. — Где тебя нечистый носит! Гости уже собрались!
Сказать по правде, я застряла в этом узком ритуальном платье и не могла двинуться ни туда, ни сюда. И из комнаты в таком виде не выйдешь, и прислужниц я отослала по наивности своей. Привыкла справляться с повседневными нарядами самостоятельно. Никак не ожидала, что свадебное одеяние сделает мне такую подлость.
В таком нелепом виде: руки над головой, шея и спина прямые, словно я кол проглотила, а ноги от бедер и дальше обнажены — я простояла уже некоторое время. Сначала попыталась сама освободиться из плена, но не тут-то было. Противная материя намертво меня захватила. Я скакала козой по комнате, пытаясь дозваться хоть кого-то, но тщетно.
— Ма-а-ам, — захныкала я.
Она прыснула и пришла мне на помощь.
— Горюшко ты мое, ну в кого ты такая неловкая, Мина? — когда ей удалось впихнуть меня в платье, мать рассмеялась уже в голос. — Ну вот, всю прическу растрепала.
— Это не я, — вздохнула я, сев на табурет, чтобы мать могла привести мои темные локоны в надлежащий случаю вид. — Это все дурацкая одежда. Почему так узко?
— Все выходят замуж в такой, — беззлобно проворчала она. — Потерпи. Взойдет луна, и ты его снимешь.
Я притворно тяжело вздохнула.
— Ты его уже видела? — повернулась я к ней, и женщина недовольно цокнув, вернула мою голову в прежнее положение. — Моего жениха?
— Разумеется, — загадочно сказала она.
— И-и-и? — снова не удержалась и посмотрела на нее я.
— Мина! — повысила голос мать. — Сиди смирно! Опять косу переплетать! Как была маленькой егозой, так и осталась ею, когда выросла.
— Ну ма-а-ам, — вздохнула я.
— Ладно, ладно, — сменила она гнев на милость. — Красив твой Дринкрис. Красив, как племенной бык, и высок, как дуб.
— А волосы? Отец говорил, что он среброволосый, это так?
— Так дочка, так, тебе достался самый лучший муж. И молод, и статен, и богат.
— А глаза его ты видела? Какие они? Добрые ли?
— Отец не отдал бы тебя за плохого человека, сама знаешь.
Я снова вздохнула, нетерпеливо теребя ткань василькового наряда. Жители гор верят, что этот цвет приносит удачу, а еще символизирует жизнь и новое начало, поэтому жених и невеста всегда в синем.
— Просто не терпится его увидеть.
— Еще насмотришься на него за всю жизнь, — засмеялась мать. — Готово!
Она отошла от меня на несколько шагов, любуясь результатом работы.
Я поднялась и подошла к зеркалу. Я ли это? Мои синие глаза словно впитали в себя цвет ткани, став еще более насыщенными. Длинные волосы мать заплела в несколько тяжелых кос и свила из них подобие цветов. Я покрутилась перед зеркалом и осталась довольна. Платье облегало все выпуклости, и этот вид стоил того, чтобы потерпеть некоторые неудобства.
— Пойдем вниз, милая, все уже заждались. Боюсь, как бы волхв раньше времени не распробовал наш медовый квас.
Я засмеялась. Все в округе знали, что Брехтус питал слабость к хмельным напиткам.
Накинула на плечи накидку из шкуры лисицы. Осенью в наших краях еще не слишком холодно, но все же лучше скрыться от ветра, чем потом шмыгать носом в первую ночь, проведенную с мужем.