«Матери сейчас нет до меня дела», — усмехнулась про себя Тами.
— О чём вы там шепчетесь? — поинтересовалась веда, окатив их ледяным взглядом.
Тами видела, что веда, привыкшая к послушанию, начинает сердиться. Её красная ряса, словно огонь, пылала в свете послеобеденного солнца, делая веду похожей на факел.
— Обсуждаем вышивку, веда Арлин, — живо нашлась с ответом Кейрна, но её щёки покраснели, выдавая обман.
Тонкие губы веды снова поджались, и она качнула головой. Недовольный взгляд блеклых глаз пронзал теперь их обеих. Кейрна заёрзала в кресле, остальные женщины осуждающе смотрели на них.
«Лучше бы отец взял меня с собой, — пронеслось в тот момент в голове Тами. — А братьев оставил здесь, под зорким оком веды».
Она уже собиралась вновь взяться за ненавистную в это утро иглу, как вдруг за окном послышался звук горна, громкий и настойчивый.
Сердце Тами взволнованно застучало, стоило ей увидеть, как по откидному мосту, что простирался от тощей речушки, протекающей вокруг стен замка, до самых ворот, медленно тянулся отряд.
Глаза лазурного цвета широко распахнулись.
— Отец!.. — прошептала Тами, и этот шёпот потонул во множественных голосах женщин, разговаривающих в комнате.
Тами вскочила со своего места. Шитьё полетело ей под ноги. Нитки, игла, пяльцы — всё оказалось на полу.
— Тами! — грозно произнесла веда Арлин, но Тами не обратила на её слова ровным счётом никакого внимания.
Она уже выскочила из комнаты под неодобрительные женские возгласы и шиканье, и понеслась по коридорам Тилмрэда, длинным и извилистым.
Слава всем богам Мироздания! Отец вернулся!
Старла
Старла Боллард догадалась сразу — что-то не так. По тому, как её лорд-муж въехал на своём огромном чёрном жеребце во двор, по наклону его головы, по молчаливому оторопелому взгляду, которым он едва скользнул по своим людям. Было нечто тоскливое, даже болезненное в этом взгляде, что-то, что встревожило её сердце, и заставило его усиленно загрохотать. Ей, как хорошей жене, полагает спуститься вниз, встретить мужа, но ноги будто приросли к полу, и она никак не могла сдвинуть их с места.
Ещё каких-то пять минут назад Старла Боллард находилась в просторном и тихом помещении вектума, что был построен на первом этаже Тилмрэда, прямо над криптой. Здесь не было окон, как в прочих комнатах замка, и лики богов Мироздания, что с вековой мудростью в неподвижных глазах взирали из любого угла вектума, не видели солнечных лучей. Лишь серые каменные стены, вдоль которых располагались факелы, делали помещение светлым. Резные железные створы дверей отделяли вектум от извилистого коридора.
В это время в вектуме редко кого встретишь. Потому два ряда скамеек, разделённые широким проходом и обтянутые зелёным бархатом, сейчас пустовали. Обычно во время пятничной службы, Старла сидела впереди, рядом со своим мужем. Их дети занимали просторную скамью позади. За высоким алтарём вéдон Орин — худощавый старец в красных одеждах — зажигал свои благовония, и вектум наполнял знакомый с детства запах ладана, розы и имбиря. Сегодня не было службы, но Старле казалось, будто она ощущает аромат роз и слышит монотонное бормотание вéдона.
Со дня отъезда Ларика она неустанно склоняла голову пред богами Мироздания, моля их о защите сыновей и её лорда-мужа. От долгого пребывания на шероховатом каменном полу колени болели и ныли, ноги затекали, а спина натягивалась, словно тетива лука. Но Старлу Боллард, в девичестве Гароди, выросшую в суровых условиях Нортонфорда, это не могло сломить или напугать. Север и леди Мелинда Гароди, её строгая матушка, взрастили в ней твёрдый характер.
Неспешным шагом она покинула помещение вектума и была уже у дверей своих покоев, когда услышала пронзительный звук горна, что доносился в коридор сквозь открытые окна.
«Вернулись!» — тут же пронеслось в голове Старлы, и она поспешила к окну.
Как раз, чтобы заметить, как в распахнутые настежь ворота въезжал отряд лорда Болларда. Красные знамёна с изображением зелёного четырёхлистного клевера трепыхались на ветру. Но сам отряд будто поредел и сжался до мизерных размеров. Неужели в этот раз боги оказались не на их стороне?
Её руки взметнулись вверх, ловким движением заправив выбившуюся прядь волос за ухо. В свои тридцать семь лет Старла ещё могла гордиться своей яркой внешностью. Длинные волосы цвета пожухлой осенней листвы были расчёсаны до блеска, кожа нежная и кремовая, едва тронутая загаром, полные губы алели на красивом лице. Леди Старла облачилась в синие шелка, что выгодно оттеняли её ярко-голубые глаза.