— Да есть в тебе хоть что-то человеческое? — в истерике вскрикиваю я. — Она пожилой человек, потеряла дочь и не переживет моей пропажи! Пожалуйста, прошу тебя! — вскидываю руки от отчаяния.
— Мое расположение, Таисия, теперь надо заслужить, — надменно сообщает мужчина.
— Чего ты хочешь? На колени перед тобой встать?
— Если только для минета, — снова усмехается.
— Серьезно? Настолько гнилой?
Понимаю, что таких людей нельзя злить. Но истерика, паника и отчаяние лишают меня здравого разума.
— Я пошутил, детка. Мне нравится, когда мне отсасывают с удовольствием, — тянет губы в оскале.
Как я могла считать этого подонка сексуальным?
Он же бездушная мразь.
— Иди наверх, Тая. Посиди там и подумай, — вынимает из холодильника бутылку с водой и ставит ее на стойку рядом со мной. — Спустишься к ужину. Ровно в семь вечера. Приведи себя в порядок, надень черное платье и покажи мне, какая ты можешь быть смиренная. И тогда, может быть, мы обсудим твой звонок бабушке. Все просто, Тая, ты радуешь меня, а я тебя. Иди! — указывает мне глазами на выход.
Хватаю бутылку с водой и иду. Нет, практически бегу по лестнице наверх.
Глава 5
Таисия
Я пыталась спать, чтобы этот кошмарный сон, наконец, прошел и логически завершился. Кажется, я отлежала все тело до ломоты в костях. Но сон так и не шел.
Попробуйте спокойно уснуть, когда вас похитили и цель похищения неясна. Попробуйте уснуть в одном доме с шизофреником или маньяком. Попробуйте уснуть и расслабиться, когда больше переживаете не за себя, а за близкого человека, который уже обнаружил вашу пропажу.
Мне кажется, за эти часы я пережила все стадии отчаяния.
Непринятие. Отрицание. Мне казалось, что я брежу или сошла с ума, и так не бывает. Это только в голливудских триллерах похищают людей. Я щипала себя и хлестала по щекам, чтобы прийти в сознание. Но в реальность так и не вернулась.
Гнев. Я ужасно злилась. На себя — за то, что повелась на этого подонка, за то, что в моей дурной голове даже не возникла мысль, что что-то идет не так, за то, что поверила в сказку. Злилась на самого Гордея.
Да кто он такой?!
Кем он, мать его, себя возомнил, чтобы распоряжаться моей жизнью?!
От ярости я разбила в ванной флакон с жидким мылом и порезала ступню, наступив на осколок. Но легче мне не стало.
Торг. Я пыталась успокоиться и понять, что делать дальше. Как себя вести с Гордеем? Что говорить и как мне отсюда выбраться.
Депрессией накрыло уже после обеда. Я легла в кровать, накрылась с головой и решила, что не сдвинусь с этого места. Полная пустота и отчаяние. Удалось немного задремать, но меня разбудил какой-то шум за окном.
Быстро встаю с кровати, на цыпочках крадусь к окну, словно за мной наблюдают. Отодвигаю край тяжелой шторы, выглядывая. На территорию въехал внедорожник, из которого выходят два мужика. Один — небольшого роста, но коренастый и лысый. Второй — высокий и здоровый, как боров, с густой бородой. Они разговаривают с Гордеем, ржут, как кони, и курят сигареты. Лысый крутит в руках брелок от машины и поднимает глаза наверх. Быстро задергиваю штору, словно он меня видит.
Сглатываю. Оказалось, находиться наедине с одним подонком — не так страшно, как с тремя.
Сердце начинает биться так, словно у меня приступ. По спине снова прокатываются капельки холодного пота. Посматриваю на настенные часы — уже половина седьмого.
И теперь мне жутко страшно спускаться к ужину.
Что этот подонок имел в виду, когда сказал, что если я порадую его, то он порадует меня? Жутко представить.
Снова подхожу к окну, выглядываю из-за шторы. Внедорожник так и стоит на месте. А мужчин уже нет. И это значит, что они в доме.
Подхожу к двери, пытаясь понять, запирается ли она. И нет, меня это не спасет, но паника диктует закрыться. А замка на двери нет. Оглядываюсь, натыкаюсь глазами на кресло. От страха подхожу к массивному креслу и с усилием двигаю его по паркетному полу к двери, подпирая ее. Это меня тоже не спасет от трех мужиков, но хотя бы даст время, чтобы выпрыгнуть из окна. Понимаю, что это сумасшедшая идея. Я не разобьюсь насмерть, спрыгнув с окна, но могу покалечиться. А даже если нет, то далеко не убегу. Забираюсь на кровать, забиваясь в угол, как загнанная мышь, и гипнотизирую взглядом дверь, прислушиваясь к тишине.
Посматриваю на часы. Уже семь. Дышу глубже, пытаясь справиться с паникой. Снова вскакиваю с кровати и подхожу к окну. Машина на месте, мужчин нет. Значит, до сих пор в доме.
Я должна была привести себя в порядок, надеть платье и спуститься вниз для утехи этим отморозкам?