Разговор не клеился: все детали предстоящего пути были уже обсуждены, а подробнее расспрашивать друг друга о жизни никто из них не решался.
Так они сидели, погруженные в полудрему, пока голос журавля не возвестил о приближающемся утре. Несколько цапель пролетели над деревьями, чибис прокричал свое «зик-зак», проснулся и присоединился к утренней песне шумный народ уток и аистов-разинь. Звезды на востоке сменило взошедшее светило, и Охотник на слонов встал на колени, чтобы прочитать первую молитву дня.
Шварц тоже сложил руки; как было не вспомнить о Творце в этот торжественный миг пробуждения природы!
Закончив молиться, араб молча подошел к своему верблюду и оседлал его. Шварц последовал его примеру, и «корабли пустыни» понесли своих всадников на юг, по следам ловцов рабов. Путешествие началось, и одному Богу было известно, чем оно может кончиться.
Рассветные сумерки не продлились и десяти минут как на смену им пришел светлый день. Равнина лежала перед путешественниками как на ладони. В той стороне, где была расположена деревня джуров, не было видно ни души; как и предсказывал Охотник на слонов, исчезновение обоих белых осталось незамеченным.
Только сейчас Шварц разглядел, что его спутник, оказывается, в изобилии запасся провиантом. На его седле висели несколько недавно забитых кур и два кожаных мешка, доверху наполненные мукой. Таким образом, о пропитании во время пути теперь беспокоиться не приходилось.
Гораздо менее обнадеживающее зрелище представляли собой верблюды, которых удалось раздобыть Охотнику на слонов. Они были крайне истощены, а кожа их была сплошь покрыта глубокими ссадинами от ударов, которые уже начали гноиться. Каким-то чудом они остались в живых после болезней и мучений, которые принес им последний сезон дождей, однако одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что долго они не протянут. Должно быть, толстый шейх получил немалое удовлетворение, продавая «невоспитанным» гостям своих самых плохих животных. Верблюды еле передвигали ноги, и расшевелить их нельзя было ни уговорами, ни ударами.
Только к полудню двигавшиеся вперед со скоростью средних пешеходов всадники достигли того места, где вчера были спасены Лобо и Толо. На земле были отчетливо видны следы преследователей, отсюда они уклонялись к юго-западу, река же, поросшая по берегу лесом, сворачивала на восток.
Прежде чем удалиться от реки, путешественники напоили животных, а также нарезали им большой запас зеленых веток на корм. Они знали, что до конца дня им больше не удастся найти ни тени, ни воды.
Время тянулось медленно. Измотанные полдневной жарой, верблюды плелись теперь еще тише, чем прежде. На душе у Шварца становилось все тревожнее. До сих пор он молчал, не желая обидеть своего товарища, но теперь не выдержала:
— Неужели у джуров не нашлось верблюдов получше? Или, может быть, тебе стоило купить лошадей? — спросил он.
— Лошадей не было; их всех забрал Абдулмоут, — ответил араб, — а из верблюдов выбирать не приходись — все еле стояли на ногах.
— А ездовые волы?
— Их тоже увели ловцы рабов. Не беспокойся понапрасну: один Аллах знает, что с нами должно произойти.
— Я, кажется, тоже знаю. Мы приедем в Омбулу слишком поздно. Мы продвигаемся вперед ничуть не быстрее пеших отрядов Абдулмоута, а они и так нас опередили на целый день! Если бы можно было как-нибудь заставить наших животных прибавить шагу! Но они и без того вот-вот рухнут, так что…
— Есть одно средство, которое может нам помочь, — перебил его Охотник на слонов, и глаза его загорелись. — Хорошо, что мы срезали на берегу стебли камыша.
Он взял один из этих стеблей и вырезал из него ножом маленькую дудочку. Когда он извлек из нее резкий, пронзительный звук, верблюды насторожились, а при повторном свисте внезапно перешли на бодрую рысь, которой от них трудно было ожидать.
— Видишь? — рассмеялся араб. — Если хочешь, я и тебе сделаю такую дудочку и тогда мы сможем свистеть попеременно, давая друг другу передышку.
— Да, сделай, пожалуйста! — попросил Шварц, несколько воспрянув духом. — Надеюсь, нам удастся подгонять их таким образом до самой Омбулы. Я обещаю свистеть, как заводной!
Он получил свою дудочку, и дальнейший путь сопровождался непрерывным аккомпанементом камышовых свистулек. Как только дудки замолкали, верблюды переходили на медленный, укачивающий шаг, который вызывал у седоков состояние, весьма напоминающее морскую болезнь, но с первыми звуками дудочек животные рысью устремлялись вперед.