Последнее я пропустила мимо ушей, решив не заострять на этом сейчас внимание.
—А вы? -меня интересовало имя девушки, но восприняв по-своему вопрос она поспешила с ответом:
—Служанка.
—А имя у служанки есть? –сдержать улыбку не получилось, от чего щеки девушки заалели. Она явно была смущена.
—Яна.
—А я Аня! –протянула дружелюбно ей руку.-И пожалуйста давай на ты, не такая и большая у нас разница в возрасте.
Яна охотно кивнула, удаляясь из комнаты, но только за тем, чтобы вернуться с новым халатом и банным полотенцем.
Горячая вода приятно разморила тело, а лавандовое масло смягчило кожу и усыпило волнение.
Меня снова клонило ко сну.
По возвращению в комнату едва не вскрикнула от неожиданности. На кровати, в которой совсем не давно спала я, теперь нагло развалившись лежал Азамат.
— Что ты здесь делаешь? –возмущение и смущению не было предела.
— А разве это не очевидно? –в его темных, как бездна глазах, прыгали веселые искорки, хотя выражение лица оставалось ледяным. —Тебе подали ужин в комнату, поешь я подожду...
—Вот еще чего удумали! Я не голодна.
—Не голодна говоришь?! Ко мне иди –проверим! –этот наглец сдвинул на край одеяло приглашая лечь рядом с ним.
Наглость и самоуверенность Азамата меня раздражали, если бы не его обнаженный вид, вид широкой груди покрытой легкой порослью темных волос, которая спускалась до самого паха…
В тот момент, когда взгляд уперся в обмякший член, в лицо ударила волна жара, сжигая рожденные до сего момента эмоции.
—Сними полотенце! –его тон не терпел возражения.
—Нет! –я боялась его гнева,но упорно стояла на своем.Подчиниться означало покориться.А значит потерять себя.
Стремительно преодолев разделявшее нас расстояние, Азамат схватил меня за руку и подтянув к себе впритык рванул за стянутый на груди узел. Махровый кусок белоснежной ткани комом упал к нашим ногам, а в следующую секунду я оказалась опрокинутой на кровать.
Глава 3
—Что вы делаете? -побороть его крепкую хватку никак не получалось и от бессилия и волнения мой голос осип.
—Ничего запрещённого из того, что можно сделать с наложницей...-несмотря на серьезность голоса, в его глазах плясали чертики. Этот непонятный тип явно с ней играл, только вот в суть своей игры ее посвятить забыл. Хозяин жизни! Будь неладен он! Сделав еще несколько попыток освободить руки из плена-обмякла.
Азамат навис сверху, рассматривая лицо Ани и был потрясен выражением ее глаз — вернее, полнейшим его отсутствием.
—Презираешь?! -он оттолкнулся от матраса и откинувшись на подушку продолжил:
—Насиловать не стану. Время придет сама умолять будешь. Просить. А теперь спи!
Ночник в комнате работал в приглушенном режиме, и это не мешало девушке из-под опущенных ресниц рассматривать рядом лежащего мужчину.
Не смотря на равномерное тихое дыхание
Азамат не спал. Шестое чувство не обманывало Аню. Она очень хотела поверить ему, довериться, но и это самое чувство предостерегало ее от опасности.
Как ни крути, а находясь с незнакомцев в одной постели Аня не знала, чего ожидать от человека, так запросто купившего себе "игрушку" для утех постельных. А самым странным ей показалось, что именно таким способом он привел в свой дом женщину. Не спроста же прислуга назвала хозяйкой Аню?
Навязчивая мысль ни на минуту не покидала девушку. Не здесь она желала находиться и тем более жить. Аня холила и лелеяла мечту: вырваться из плена и вернуться домой, назад в Россию.
—Думай-думай, Анна Николаевна Потапова, как сбежать отсюда.-мысленно шептала она.
Я так и не смогла заснуть с рядом развалившимся практически на всю кровать мужчиной. Так и промаялась до самого утра. Лишь с приходом зари немного успокоилась, а возможно просто выдохлась, провалившись в легкую дрёму.
Сквозь плотно задернутые шторы едва пробивался солнечный луч. Пробуждение случилось внезапно.
Резко села на постели освобождая лицо от налипших влажных прядей. Тревога. Природу, которой объяснить толком не могла даже самой себе.
Затаилась. В комнате я была одна. Подушка на второй половине уже была не смята, значит Азамат покинул спальню довольно давно. Скосив взгляд вправо, отметила для себя, что полдень в самом разгаре так твердили часы, висевшие на белоснежной стене.