приняла душ, схватила новые шорты и футболку и присоединилась к Квинну на палубе к
восходу солнца.
– Попались, – сказала я, сев рядом с ним.
– Все хорошо, Джесс. Я не возражаю.
Он доел хлопья, ветер дул мне в лиц, пробудив меня сильнее.
– Он мне нравится, Квинн. Сильно.
Он посмотрел на меня.
– Я это вижу, и не нужно объяснять. Все хорошо. Правда.
– Я не пытаюсь объяснить, хотя, наверное, стоит. Но только с тобой я могу
поговорить об этом, – я склонилась и похлопала его по колену.
Квинн рассмеялся.
– Ясно. Мы можем быть подружками, – он опустил пустую миску рядом, скрестил
ноги и опустил на них руки. – Поболтаем.
Я улыбнулась.
– Я знаю твою верность к Гранту, и я это понимаю на все сто. Но, если я попрошу,
чтобы ты рассказал, было ли у него в той постели много женщин, ты мне скажешь?
– Нет.
Я опустила голову и вскинула брови.
– Что нет?
– Нет, там не было много женщин.
Мои плечи расслабились.
– Вообще не было?
– Он не настолько плох, – сказал он. – Но несметного количества не было.
– Ты прав, и не мне спрашивать, – я посмотрела на поду, спокойную и гладкую этим
утром. Как мы и надеялись. – Мое сердце точно будет разбито, – пробубнила я.
– Даже не знаю.
Я посмотрела на Квинна.
– Но я не могу. Я слишком глубоко погрязла, и я убедила себя, что частичка него,
даже если маленькая, – лучше, чем ничего. Чем я думала? Я вернусь в Таиланд, он
поплывет дальше, найдет новую комнату, ему плавать еще год. А потом кто знает, что он
задумал.
– Больно, – Квинн распрямил ноги.
Я вскинула руки.
– Я должна была знать лучше и не ввязываться.
– Можно вопрос?
– Конечно, – сказала я.
– Подружкам можно возражать, или я должен сидеть и кивать?
– Прости. Обычно мы болтаем, перебивая друг друга мудростью. Хочешь что–то
сказать?
Квинн вытянул ноги перед собой и отклонился на ладони.
– Если это поможет, а это поможет, то я думаю, что ты ему тоже нравишься.
– Он тебе говорил?
– Не напрямую.
– Тогда как?
– Парни понимают. Нам не нужно вопить об этом, чтобы понять, что кому–то
нравится девушка, и я вижу, что он запал, – он вскинул бровь и склонился ближе. – Он
ведь был в тебе? – он оскалился, я стукнула его.
Грант проснулся и пришел к нам на палубу. Мои щеки пылали, когда мы
переглянулись и улыбнулись.
– Хорошо спалось? – сказал Квинн. – Или кроватку слишком шатало ночью? – он
посмеивался.
– Ого. Серьезно? – я посмотрела на него, Квинн встал и похлопал Гранта по спине,
уходя. Грант сел рядом со мной, спутанные волосы и утренняя щетина были в идеальной
гармонии.
– День будет прекрасным, – сказала я.
– Да, – ответил он, не сводя с меня взгляда. Я улыбнулась ему, но могла думать лишь
об отведенном нам времени, и как я не увижу его, стоит нам добраться до Египта.
– Что–то тебя тревожит, – сказал он. – Хочешь обсудить прошлую ночь?
Я опустила взгляд и сцепила ладони.
– Да и нет. Да, потому что я хочу знать о твоих чувствах, но не хочу давить, – я
подняла голову. – Правда. Я не из таких.
– Каких?
Я взмахнула рукой.
– Ты знаешь, из тех, что спрашивают «что ты думаешь?», и с ними приходиться
нянчиться после секса.
Он подавил смешок.
– Хорошо, так не будет.
– А нет, потому что я боюсь говорить о будущем… которого не будет.
Он вздохнул и посмотрел на море.
– Да, и я об этом думал.
– Да? – спросила я.
– Да.
Я убрала волосы за уши.
– О чем именно ты думал?
– Эй, разве ты не говорила мне, что не из таких?..
Я покачала головой.
– Ладно. Давай я расскажу, что я думала? – сказала я и села прямее.
Я рано поняла, как опасно говорить честно. Порой прямота доводила до беды, но
недавно я смогла этим изменить жизнь. Я была посреди океана, смотрела на мир с
мужчиной, какого вряд ли смогла бы встретить. Как я могла жалеть о том, что расскажу
ему правду? Я глубоко вдохнула.
– Ты не на суде, – сказал он.
– Думаю, ты мне действительно нравишься, и ты самый невероятный человек из
всех, кого я знаю, и я ничего не теряю, сказав тебе это.
Он прищурил глаз.
– Что значит, ничего не теряешь?
– Я не боюсь открыться тебе или остаться с разбитым сердцем, – я отвела взгляд. –
Или больше не увидеться.
Он кивнул так, что тревоги слабее не стали.
– Ох, я все–таки такая, – прошептала я.