Пока две женщины разговаривали и неоднократно обнимали друг друга, подошел Грег и встал рядом с Джейком. Он оценивающе посмотрел на них двоих, кивая головой, вероятно, думая о том же, о чем думал Джейк, хотя и оставил это невысказанным.
“Как это было?” Спросил его Джейк.
“Мне скорее понравился этот опыт”, - сказал он. “Я вряд ли думаю, что готов сажать авиалайнер после того, как у капитана случился сердечный приступ или что-то в этом роде, но я гораздо лучше понимаю механику управления самолетом. Я думаю, это поможет моей методологии в моем предстоящем фильме ”.
“Тогда это того стоило, верно?”
“Так и было”, - согласился он. “Хотя в этой куртке-бомбере жарче, чем в аду. Думаю, я оставлю ее в самолете”.
“Почему ты вообще носишь эту штуку?” Спросил Джейк. “Я говорил тебе, что в 172-м становится душно. Ты, должно быть, потеешь, как свинья”.
“Это необходимость имиджа”, - сказал он. “Если я собираюсь сниматься за рулем самолета, я должен выглядеть соответственно роли”.
“Понятно”, - сказал Джейк, борясь с желанием покачать головой.
Грег положил куртку в самолет Хелен, а затем они все направились по взлетно-посадочной полосе к ресторану DC-3 Bar and Grille, который находился сразу за операционным зданием аэропорта, совсем рядом с краем утеса, с которого открывался вид на океан. Два оператора последовали за ними, все еще держа в руках свои камеры, но ничего ими не снимая. Ресторан был заполнен примерно наполовину, и им сразу же предоставили столик на шестерых. Джейк и Хелен заказали кофе. Все остальные заказали "кровавую Мэри", поскольку DC-3 славился ими.
“Просто не забудьте пописать, прежде чем мы отправимся обратно”, - напомнил всем Джейк.
“Да”, - сказала Хелен. “Особенно ты, Селия. Девушке трудно пользоваться писсуаром в полете”.
“Я бы скорее позволила своему мочевому пузырю лопнуть, чем попыталась воспользоваться писсуаром в полете”, - заверила ее Селия.
Хелен села рядом с Джейком, на край стола. Напротив них были Селия и Грег. На другом конце были два оператора, которые сидели лицом друг к другу. Беседа велась в основном между Селией, Джейком, Грегом и Хелен. Два оператора разговаривали в основном друг с другом тихими голосами, вероятно, обсуждая отснятый материал, который каждому удалось получить во время миссии. Грег доминировал в разговоре между ними четырьмя. Все, что потребовалось от Хелен, это спросить его, о чем фильм, который он собирался снять. Отчитав ее за использование слова “фильм” (те, кто работает в этом бизнесе, никогда не называли фильм “кино”, это всегда был ”фильм“ или "проект”), он перешел к подробному описанию проекта, уделяя особое внимание своей роли в нем.
Пока он говорил, описывая спасения, которые собирались показать (в частности, одно неудачное спасение, которое будет преследовать лейтенанта Майкла Эндрюса на протяжении всего фильма [актеры всегда говорили о персонажах, которых они играли, от третьего лица]), Джейк осознал, что Хелен изо всех сил старается улыбнуться ему при любой возможности, коснуться его плеча или руки и одарить теплыми взглядами. Она, безусловно, посылала вибрацию в его сторону, вибрацию, которую он мог прочитать довольно ясно.
Потребовалось время, пока они почти закончили завтракать, прежде чем Грег успокоился настолько, что Хелен смогла сменить тему. “Как продвигаются новые альбомы?” - быстро спросила она, когда он сделал паузу, чтобы откусить кусочек. “Грег сказал мне, что вы оба работаете над ними каждый день”.
“У них все идет довольно хорошо”, - ответил Джейк. “Мы подключили the mothers и они делают для нас действительно классные вещи. Декстер Прайс играет для нас на саксофоне, как... что ж...”
“Как человек, которому платят восемьдесят пять долларов в час плюс авторские отчисления”, - сказала Селия.
“Верно”, - сказал Джейк со смешком. “Но я думаю, что мы получаем от него то, чего стоим наши деньги. Единственный реальный минус - это то, что мы потеряем Теда и Бена, наших барабанщика и басиста, в конце следующего месяца. Это вынудит нас найти новую ритм-секцию для самой записи”.
“Мы тоже потеряем Фила”, - сказала Селия. “Он наш баритон-бэк-вокалист”.
Хелен никоим образом не была склонна к музыке. Она не умела танцевать, не умела петь, не играла ни на одном инструменте и понятия не имела, что вообще означает баритон. Тем не менее, она была вежлива, слушая объяснения о Теде, Билле, Филе и их группе.