“Звучит как план”, - сказал Оби, который сидел рядом с ней и держал ее за руку.
Телефонный звонок раздался сразу после часу дня. Полину вежливо спросили, может ли она приехать в женский и детский центр в четыре часа.
“Клянусь твоей задницей, я смогу”, - заверила ее Полин. “Я хочу, чтобы эта штука вышла из меня”.
“Очень хорошо”, - сказали в расписании. “Мы приготовим для вас люкс ”Мансанита"".
Полин приехала на десять минут раньше, вся компания, включая Тома, Мэри, Стэна и Синди, приехала в больницу, чтобы побыть с ней. Они заняли все места в номере Manzanita Suite, который по сути представлял собой большую комнату с кроватью посередине и был спроектирован так, чтобы выглядеть как главная спальня, а не как больничная палата. Раковины, медицинские шкафы и другое медицинское оборудование были спроектированы так, чтобы быть незаметными и как бы отходить на второй план.
“Господи Иисусе”, - заметила Полин. “Я могла бы жить здесь”.
“Нам действительно нравится делать роды настолько приятными, насколько это возможно”, — сказала ухаживавшая за ней медсестра по имени Коллетт, и она была в полном восторге от того, что будет заботиться о сестре Джейка Кингсли, чтобы та могла принять роды у дочери OB2. И то, что Селия Вальдес была частью вечеринки, было дополнительным бонусом.
“Тогда давайте отправим это шоу в тур”, - сказал Оби, который дважды в своей жизни проходил через подобное, но все еще был взволнован.
Они отправили шоу в турне. Полин переоделась в больничный халат и легла в постель. Коллетт поставила ей капельницу, а затем подключила к множеству датчиков и мониторов, в том числе к тому, который охватывал ее огромный живот и мог определить, когда у нее начались схватки. Это же устройство также отслеживало частоту сердечных сокращений сгустка в режиме реального времени.
“Хорошо”, - сказала ей Коллетт, подключая отдельный комплект трубок к капельнице Полин. “Сейчас начинается прием питоцина. Я начинаю медленно, но через пятнадцать минут ты должна почувствовать легкие схватки ”.
“И тогда вводится эпидуральная анестезия?” Спросила Полин. Она не предвкушала боли при родах.
“Нет”, - ответила ей Коллетт. “Эпидуральную анестезию вводят после того, как схватки хорошо установятся”.
“Почему?” Спросила Полин. “Разве цель этого не в том, чтобы уберечь меня от боли?" Я здесь, чтобы сказать тебе, сестра, я не из тех цыпочек, которые думают, что все это дерьмо нужно делать естественным путем. Эпидуральную анестезию изобрели не просто так, верно?”
“Это правда, - заверила ее Коллетт, - но, боюсь, стандартная процедура заключается в том, чтобы подождать, пока схватки не установятся, чтобы в случае неудачной индукции мы не ввели иглу в ваш позвоночный столб без необходимости”.
Полин покачала головой. “Вы люди и ваши правила”, - сказала она с ворчанием.
Схватки начались точно по расписанию, почти без пятнадцати минут вторая после начала капельницы Питоцина. Сначала они были легкими, едва ли более болезненными, чем менструальные спазмы, но когда Коллетт увеличила частоту “Ямы”, как она и ее коллеги называли это, сила схваток также возросла.
“Хорошо!” Полин недовольно хрюкнула, когда особенно сильный удар перекатился через нее примерно через час после начала процесса. “Это дерьмо больше не доставляет удовольствия!”
“Ты, кажется, теперь хорошо зарекомендовала себя”, - сказала ей Коллетт, глядя не на Полин, а на ритмичные линии, бегущие по монитору компьютера. “Я собираюсь вызвать анестезиолога, чтобы он сейчас пришел”.
Полин пережила еще четыре умеренно сильных схватки — с интервалом примерно в семь минут, — прежде чем доктор Лафлер, анестезиолог, ввел иглу в ее позвоночник и ввел средство, блокирующее работу нервов. Это были последние чувства, которые она испытывала полностью.
“Лучше?” Спросил ее Лафлер.
“Много”, - задыхаясь, выдохнула она. “Я все еще чувствую сильное давление там, внизу, и это не совсем удобно, но больше не кажется, что кто-то выдавливает из меня гребаные кишки”.
“В том-то и идея”, - сказал Лафлер с улыбкой. “И, если вы хотите, я могу ввести вам немного фентанила в эпидуральное пространство, чтобы облегчить дискомфорт от давления”.
“Фентанил?” Спросила Полин. “Разве это не наркотик?”
“Так и есть”, - подтвердил он.
“Разве это не повредило бы скоплению ... эээ ... я имею в виду ребенка?”
“Вовсе нет”, - сказал Лафлер. “Это попало бы в ваш позвоночный столб, который находится на мозговой стороне гематоэнцефалического барьера. Фентанил не может преодолеть этот барьер. Он попадет непосредственно в ваш мозг и не приблизится к мозгу ребенка ”.