“Я так по тебе скучала!” - сказала она ему, целуя его губы, щеку, ухо. “Так хорошо наконец-то быть дома!”
“Я тоже скучал по тебе, милая”, - сказал он ей, наслаждаясь ощущением ее тела в своих объятиях, совершенно не обращая внимания на то, что от нее пахло кислым потом и застоявшимся сигаретным дымом (курение на внутренних рейсах больше не разрешалось, но запрет еще не был распространен на международные рейсы большой протяженности). Он не мог дождаться, когда отвезет ее обратно в дом и уложит в постель. Его уже чуть не затошнило от одной только мысли.
К тому времени, как они разомкнули объятия — после последнего страстного поцелуя в губы, который включал в себя небольшую игру языков, — остальные музыканты подошли к паре. Сквигл, Грув, Салли, Гомер и, конечно же, сам Зет — все они в разной степени выглядели изможденными — пожали Джейку руку и передали ему теплые приветствия.
“Как прошел полет?” Спросил Джейк.
“Чертовски долго”, - сказал Гомер. “Тринадцать чертовых часов в воздухе”.
“Да, - сказал Z, - но, по крайней мере, она вела к дому”.
“Чертовски верно”, - сказала Салли. “Никакого шоу сегодня вечером, никакого шоу завтра, никакого шоу в ближайшем будущем. Мы вернулись в страну бессмысленного расточительства и круглосуточной езды, где относительно безопасно пить воду из-под крана и есть в придорожном киоске с тако ”.
“Ты понял это дерьмо правильно”, - сказал Зет, качая головой с болезненной гримасой. “Ты когда-нибудь болел дизентерией, Джейк?”
“Я никогда этого не делал”, - сказал Джейк.
“Прими это от меня и Салли”, - сказал ему Зет. “Не пробуй это только для того, чтобы посмотреть, на что это похоже. Особенно, если тебе предстоит девяностоминутное шоу ”.
Лаура тихонько хихикнула. “На этой неделе мне пришлось несколько раз продлевать для него свое соло на саксофоне, чтобы он мог заняться кое-какими неотложными делами. Однажды вечером я импровизировал почти десять минут подряд”.
Джейк кивнул, впечатленный. “Шоу должно продолжаться, верно?”
“Верно”, - кисло сказал Зет. “Иногда, однако, я думаю, может быть, нам следует изменить это на ”шоу могло продолжаться".
Группа прошла через вестибюль в назначенную зону выдачи багажа на их рейс. Они нашли место рядом с каруселью, и, пока Джейк и Лора держались за руки и стояли, соприкасаясь телами, остальные участники группы продолжали потчевать его несколькими анекдотами из своего пребывания в Южной Америке.
На то, чтобы выгрузить и забрать зарегистрированный багаж каждого, ушло добрых двадцать минут. У Лоры был один большой чемодан и футляр для саксофона — на саксофон был выписан страховой полис, чтобы покрыть его потенциальную потерю или повреждение American Airlines, — и они были среди последних вещей, которые появились (естественно). Оттуда группа направилась к выходу из терминала. Был подготовлен лимузин, чтобы забрать остальных участников группы, и он ждал у входа.
Лауре потребовалось еще десять минут, чтобы со слезами на глазах попрощаться с группой мужчин, с которыми она почти постоянно путешествовала и играла в течение последних восьми месяцев. Эмоции момента были довольно густыми в воздухе, когда они обменялись с ней объятиями и попрощались. Хотя Бобби Зи намеревался начать работу над своим следующим альбомом очень скоро, саксофонистка ему еще довольно долго не понадобится, а Лора, в любом случае, даже не собиралась становиться этой саксофонисткой, когда придет время. Это будет последний раз, когда она увидит эту компанию в течение нескольких месяцев, возможно, даже навсегда.
Джейк спокойно наблюдал за происходящим, его рука покоилась на чемодане Лоры. Он не мог не заметить, что, когда пришло время ей прощаться со Сквигглом, объятие было очень долгим, очень уютным, что слезы, текущие по ее лицу, начали течь немного быстрее, с большей громкостью, и что поцелуй в щеку, который она ему подарила, был расположен немного ближе к уголку его рта.
“Береги себя, Тич”, - сказал ей Сквиггл. “Может быть, мы когда-нибудь снова поиграем вместе”.
“Все возможно”, - сказала она ему, в последний раз обнимая, а затем взъерошив его волосы.
Лора категорически настояла на том, чтобы сначала принять душ.
“Я не могу дождаться, когда мои руки коснутся твоего члена”, - сказала она ему с голодом в глазах, - “но я не собираюсь позволять тебе видеть меня, нюхать меня, пробовать меня на вкус или трахать меня, пока я вся потная, отвратительная, а мои волосы пахнут сигаретами”.
“Я не возражаю”, - настаивал он.
“Хочу”, - сказала она ему. “Теперь иди налей нам вина и подожди в постели, пока я приведу себя в порядок”.