“Да”, - сказал Грег. “Возможно”.
Минди одарила его последней улыбкой, а затем переступила порог и исчезла.
Грег постоял там мгновение, все еще пытаясь разобраться в том, как все это произошло. Наконец, он натянул брюки и нижнее белье и направился в спальню, надеясь, что немного поспит и это немного прояснит ситуацию.
У Грега появилась перспектива, но не та, которую он действительно хотел. В 8:00 ему позвонили, чтобы разбудить, и он медленно сел в постели. Он был обнажен и чувствовал себя абсолютно ужасно на нескольких уровнях. В голове пульсировало от биения сердца. Во рту пересохло, язык прилип к небу. Тошнота прокатилась по нему, заставляя его чувствовать, что он собирается одновременно испражниться и блевать. Однако больше всего в его сознании боролись за первенство непреодолимые чувства вины, обреченности и стыда.
Хотя он был пьян почти как никогда, у него сохранились ужасающе четкие воспоминания о том, что произошло между ним и Минди. Он даже не мог начать убеждать себя, что это был сон или пьяный бред. Прошлой ночью Минди расстегнула его брюки, стянула нижнее белье и сосала его до оргазма. И он не предпринял даже символической попытки остановить ее. Он просто стоял там и позволил этому случиться ... ему ... по правде говоря, это безмерно понравилось.
“Я подонок”, - сказал он себе, с трудом поднимаясь на ноги. “Абсолютный подонок”.
Он посмотрел на телефон на подставке рядом с кроватью. В Лос-Анджелесе было бы шесть часов. Селия проспит еще час, прежде чем встать и начать готовиться к организации тура. Он подумал, не позвонить ли ей прямо сейчас, чтобы признаться в том, что произошло. Правда, это не было бы новостью, от которой она была бы в восторге, проснувшись, но он должен был сказать ей, не так ли? Не так ли?
Он решил немного отложить это решение. В последний раз, когда произошло нечто подобное, он признался в своих грехах, и это опустошило их обоих. Однажды она прямо сказала ему, что ему следовало просто держать свой роман в секрете, что его признание на самом деле нанесло ущерб. Может ли это быть в данном случае? Но если бы он сохранил это в секрете, смог бы он встретиться с ней лицом к лицу? Говорить с ней так, как будто ничего не случилось?
“Какой, черт возьми, беспорядок я заварил”, - сказал он, печально качая головой, направляясь в туалет, чтобы облегчить свой напряженный мочевой пузырь. И все потому, что Минди сказала ему, что позволит ему кончить себе в рот — чего его жена не позволяла ему делать. Неужели это было так просто - оступиться?
Он помочился, побрился, почистил зубы, а затем у него случился приступ взрывной диареи в шикарном туалете гостиничного номера. Затем он принял душ и переоделся в свою дорожную одежду — брюки, парадную рубашку, галстук и спортивную куртку. Душ не помог ему почувствовать себя намного лучшени морально, ни физически. Он подошел к бару — его чуть не вырвало, когда он увидел бутылку Patron и стоящие там рюмки — и быстро выпил шесть маленьких пластиковых бутылочек исландской ледниковой воды, запив ими две таблетки тайленола и четыре таблетки аспирина. Затем он подошел и взял меню обслуживания номеров. Хотя еда была последней вещью в мире, которую ему хотелось есть прямо сейчас, он заказал мексиканский омлет и большую бутылку апельсинового сока. По предыдущему опыту он знал, что отказ от острой, кислой пищи в конечном счете пойдет на пользу его делу.
Ему было нелегко расправиться с едой, но он справился с этим. К тому времени, когда было 9:25 утра, время отправляться на лимузине в аэропорт, головная боль прошла, а желудок немного стабилизировался. Однако он все еще чувствовал себя чрезвычайно усталым и чрезвычайно виноватым.
Он нашел Минди, Флетча и Лэнсинга развалившимися на стульях в вестибюле перед главным входом. Все трое выглядели значительно хуже. На Минди были дизайнерские джинсы и блузка с длинными рукавами. Ее волосы были собраны в простой хвост, а глаза покраснели и расплылись.
“Привет”, - кисло поздоровалась она. “Как ты себя чувствуешь этим утром?”
“Ужасно”, - сказал он ей. “Абсолютно ужасно”.
“Вступай в клуб”, - простонал Флетч. “Вот что происходит, когда ты позволяешь Минди уговорить тебя выпить неразбавленный скотч по дороге на премьеру”.
“Конечно, вини во всем меня”, - сказала Минди. “Я не помню, чтобы мне приходилось кого-то удерживать и вливать напитки им в горло”.
Прибыл лимузин, и они, спотыкаясь, забрались внутрь. Он доставил их в аэропорт Мидуэй, где их зафрахтованный самолет ждал в зоне авиации общего назначения. Они, спотыкаясь, выбрались из лимузина, поднялись по трапу на посадку и нашли места в передней части самолета. Минди снова села рядом с Грегом. Грег бросил на нее нервный взгляд, но ничего не сказал.