Наступил день Рождества. Вся группа провела его вместе в квартире Джейка. Они поужинали жареной индейкой, которую Джейк купил и приготовил сам (Звукозаписывающая компания запретила Мэнни и пальцем пошевелить, чтобы заняться уборкой, готовкой или другой домашней работой — большую часть дня он проводил в своей комнате). Они потягивали из бокалов белое вино и пили ликер из все еще достаточно укомплектованного бара. Куп и Даррен ели мало, и оба были более чем немного плаксивыми, но по большей части придерживались своих манер. Это было не самое замечательное Рождество, которое Джейк когда-либо проводил, но и не самое худшее.
На следующий день была среда, и во всем Лос-Анджелесском регионе возобновилась обычная работа. Ровно в 9:00 утра раздался стук в дверь Джейка. Это было необычно само по себе, поскольку предполагалось, что швейцары внизу контролируют доступ на жилые этажи и звонят ему, когда появляются неожиданные посетители. Джейк был небрит, слегка страдал похмельем и был одет в рваные спортивные штаны и без рубашки. Его длинные волосы были растрепаны. Он пересек гостиную и открыл дверь, обнаружив на пороге аккуратно одетого мужчину лет тридцати.
"Могу я вам помочь?" Спросил его Джейк.
"Вы Джейк Кингсли?" спросил мужчина.
"Я есть".
Мужчина бросил конверт к его ногам. "Тебя обслужили, мой друг. Хорошего дня".
- Но... - начал Джейк, но мужчина уже повернулся и ушел.
Джейк наклонился и поднял конверт. Он открыл его и нашел официальную бумагу, уведомляющую его о том, что он был вызван повесткой в суд для явки к достопочтенному Джозефу Крэнфорду 3 января 1985 года в связи с обвинением в нарушении контракта, предъявленным Национальной корпорацией звукозаписи.
Он позвонил каждому из других участников группы, обнаружив, что их всех тоже обслужили, практически в тот же момент, что и его. Затем он позвонил в офисное здание в районе Херитедж и попросил поговорить с Полин Кингсли. Его перевели на удержание и заставили слушать музыкальную версию песни Элтона Джона "Daniel" в течение следующих трех минут. Наконец на линию вышла его сестра, и он объяснил, что только что произошло. Она попросила его зачитать ей всю повестку.
"Именно это я и предполагала, что они сделают", - сказала она. "Они собираются попытаться заставить судью объявить вас нарушителем контракта и приказать вам выпускать приемлемую музыку. Невыполнение этого требования приведет к нарушению закона о неуважении к суду".
"Так вот где добросовестные усилия спасают наши задницы, верно?" Спросил Джейк.
"Да, - сказала она, - при условии, что этот судья сочтет музыку, которую вы представили, добросовестной попыткой. Если он почувствует, что вы намеренно создавали некачественную музыку, тогда добросовестность вылетит в трубу ".
"И насколько это вероятно?"
Она вздохнула в телефон. "Из всех потенциальных судей, которые будут рассматривать это дело, Джозеф Крэнфорд - худший".
"Он такой?"
"Да", - сказала она. "Ему всего сорок пять. Самый молодой судья верховного суда в районе Лос-Анджелеса. Если и есть кто-то, кто может хотя бы отдаленно оценить рок-музыку, так это он. Это вызывает некоторую тревогу ".
"Насколько тревожный?"
Она не ответила на этот вопрос. "Это тоже немного подозрительно", - сказала она вместо этого.
"Что ты имеешь в виду?"
"Из всех судей верховного суда округа Лос-Анджелес, как получилось, что он — единственный, о ком я по—настоящему беспокоился, - был выбран для этого? Это похоже на нечто большее, чем просто совпадение".
"Ты думаешь, "Нэшнл" имела какое-то влияние на выбор судьи?" Спросил Джейк. "Я думал, это невозможно".