Теперь по ее лицу текло еще больше слез. "Это не так", - сказала она, качая головой. "Это вообще не вписывается".
Он не знал, что сказать. Казалось, здесь не было подходящего ответа. Боже, как это больно. Он физически ощущал боль, поднимающуюся из его нутра, распространяющуюся по всему телу. Теперь он почувствовал, как по его собственной щеке скатилась слеза. Он сердито смахнул их.
"Мне пора идти, Джейк", - сказала она ему, вставая. "Ты подумаешь о том, что я сказала?"
"О чем тут думать?" с горечью спросил он. "Ты просишь меня выбирать между моей музыкой и тобой".
Она пожала плечами, слегка шмыгнув носом. "Если ты хочешь так на это смотреть", - сказала она. "Когда ты будешь готова быть со мной на моих условиях, позвони мне".
"Ага", - фыркнул он. "И когда ты будешь готова быть со мной на моем, ты сделаешь то же самое".
Она не ответила. Она грустно улыбнулась ему и поднялась по маленькой лесенке к двери. Она открыла ее и выскользнула в ночь. Джейк не пошел за ней. Он знал, когда была достигнута точка бесполезности.
Он порылся в кармане брюк и, наконец, достал смятую пачку сигарет. Все сигареты внутри были погнуты и сломаны. Он выпрямил конец одного и вставил его в фильтр другого. Он снова порылся в карманах брюк и, наконец, достал зажигалку. Он вспыхнул, медленно закуривая, пока плакал.
"Точка тщетности", - пробормотал он себе под нос, часть его разума уже сочиняла зачатки текста, чтобы соответствовать этой фразе, этой концепции, в то время как остальная его часть горевала. "Как тебе такая гребаная мелодия? В чем суть гребаной тщетности".
Он оставался там почти двадцать минут, достаточно долго, чтобы соорудить и затянуться тремя сигаретами, каждая из которых дрожала сильнее предыдущей. Наконец, как только он почувствовал, что контролирует себя (и с этой фразой, смыслом тщетности, все еще танцующей в его мозгу), он встал и убрал беспорядок, который они с Мишель устроили, оставив яхту более или менее такой, какой он ее нашел.
Он запер дверь и медленно пошел обратно к Вилли, навстречу рокоту басов из музыкального автомата, навстречу звукам разгулявшегося веселья. Когда он вошел в прокуренную комнату, он не успел сделать и дюжины шагов, как его окружили пять девушек и пара парней. Все начали болтать о том, какое это было замечательное шоу, как он зажигал, как они были достаточно хороши, чтобы "сделать это", если бы только могли сделать перерыв. Он пробормотал им слова благодарности и отделился так быстро, как только мог, направляясь к бару, где бармен Крис принес ему ром с колой, даже не дожидаясь приглашения.
"Спасибо, Крис", - сказал он. "У тебя там есть пачка сигарет и для меня?"
"Ставлю твою задницу", - сказал ему Крис. Он полез под стойку бара и достал красно-белую жесткую упаковку, в которой была любимая марка Джейка. Он поставил ее перед собой вместе с чистой пепельницей. "Мне записать это на твой счет?" - спросил он с ухмылкой.
Джейк усмехнулся в ответ. "Конечно", - ответил он.
"Вкладка", на которую он ссылался, не существовала. Вилли предоставлял бесплатные напитки участникам группы (но не их поклонницам) до тех пор, пока они оставались в помещении, поскольку их присутствие побуждало людей задерживаться после концерта и заказывать напитки самостоятельно. Сигареты, чизбургеры и хот-доги на самом деле никогда не входили в меню заведения, но всем барменам нравилось, когда группа тусовалась вместе, из-за большого количества чаевых, которые они давали, поэтому они интерпретировали свои инструкции довольно вольно.
Джейк залпом выпил половину своего напитка, а затем закурил свою первую нетронутую сигарету за последний час. Когда он выпустил первую струйку дыма и стряхнул пепел в стеклянный поддон, Мэтт подошел к нему с сигаретой, торчащей изо рта.
"Привет, Крисси", - крикнул Мэтт, стукнув пустым стаканом о стойку бара, его слова были более чем немного невнятными. "Разожги меня снова, брат!"
"Ты понял, Мэтт", - ответил Крис. "Еще джека с колой".
Пока готовился его напиток, Мэтт сел на табурет рядом с Джейком и обнял его, притягивая к себе. "Что, черт возьми, с тобой происходит?" спросил он. "Ты дерьмово выглядишь. Раздобыл какую-нибудь плохую травку?"