"Да", - сказал он наконец. "Ты выражаешься ясно".
Жилой комплекс Чарли Мейера находился в двух кварталах от комплекса, в котором жили Джейк и Нердли во время записи Descent Into Nothing, первого альбома Intemperance. Это было в двух кварталах отсюда, но на много миль более уныло и убого. Состоявший из захудалых послевоенных подразделений, чьи лучшие дни остались в прошлом, когда королем был Чак Берри, теперь он был полон условно освобожденных, наркоманов, проституток и безнадежных алкоголиков. Квартира Чарли находилась на втором этаже, в самой задней части комплекса. В 10:30 утра он сидел в потрепанном мягком кресле и смотрел старый черно-белый телевизор с кроличьими ушками на макушке.
Чарли сидел в паре рваных и грязных джинсовых обрезков. Он был без рубашки, его немытые волосы свисали на плечи, на лице виднелась многодневная щетина. Запах кислого пота и сигаретного дыма окутывал его облаком. Телевизор был настроен на старый эпизод Шоу Энди Гриффита, а пол в гостиной был завален пивными банками, бельем, окурками и старыми контейнерами из-под еды. Пока Энди и Барни заменяли домашние маринованные огурцы в банках из-под маринадов тети Би магазинными, Чарли порылся в куче мусора на своем приставном столике и достал полупустую пачку обычных сигарет. Он достал одну и прикурил, бросив спичку в пустую банку из-под пива. Он задумчиво затянулся, а затем посмотрел на стену над телевизором, стену, где висели две золотые пластинки среди фотографий в рамках, на которых он был изображен со своей бас-гитарой.
Когда Нердли сказал, что Чарли казался "почти самоубийцей", он не шутил. Мрачная депрессия постоянно нависала над ним, депрессия, которая началась более двух с половиной лет назад, но теперь угрожала задушить его и превратить в ничто. В эти дни он, казалось, все чаще ловил себя на том, что думает о здании National Records, расположенном всего в пятнадцати кварталах от того места, где он сейчас сидел. Он подумал о том, как легко было бы войти в это здание в любой будний день и подняться на лифте на верхний этаж. Оттуда было легко добраться до смотровой площадки на крыше. Оттуда было легко взобраться на вершину баррикады, которая перекрывала доступ на улицу в двухстах сорока футах ниже. Разве это не было бы подходящим концом для опальной рок-звезды? Появится ли хотя бы некролог в его честь в Birmingham News? Что будет ждать его в следующей жизни? Это должно было бы быть лучше того, что ждало его в этой жизни, не так ли?
В этот день Чарли исполнилось двадцать шесть лет. Он родился и вырос в Бирмингеме, штат Алабама, воспитывался своей матерью и чередой словесно, а иногда и физически оскорбительных отчимов. Он начал заниматься музыкой в шестом классе и всю школу был фанатом бэнда, играя на трубе, тромбоне, гобоях и даже на барабанах в течение короткого периода обучения в старших классах. Он научился играть на басу в выпускном классе средней школы, относясь к этому так же, как Мэтт Тисдейл к сексу втроем с двумя потаскушками-поклонницами. Оттуда он присоединился к ряду местных групп, в конце концов найдя свой путь к той волшебной комбинации, которая изначально называлась Stratos. Они целый год пользовались популярностью в клубах Бирмингема, прежде чем Майк Лэндри, их певец и автор песен, отправил одну из их демо-записей агенту из Лос-Анджелеса, и их обнаружили. Они сменили название на Бирмингем по предложению Стива Кроу, их парня из A & R, и тогда начались американские горки.
Все, что было после этого, теперь казалось таким сном, что иногда он задавался вопросом, произошло ли это на самом деле. Только две золотые пластинки на стене — одна за их альбом "Southern Nights" и одна за их единственный сингл "Texas Hold-em" — временами могли убедить его в том, что это было по-настоящему. Они записали свой альбом и слышали, как их песню крутили по радио. Они наблюдали, как он дошел до первого места, а затем отправились в концертный тур, выступая на разогреве у легендарного Intemperance в городах по всей стране. Они жили хорошей жизнью, жизнью, о которой всегда мечтали, с поклонницами, сосущими их члены в душе, с мисками, полными травки, в их гримерке, с кокаином, сующимся им под нос день и ночь. Они жили в роскошных квартирах со слугами и разъезжали на лимузинах. Они даже были номинированы на премию "Грэмми", возможно, это была вершина всего.
После неудачной попытки выиграть "Грэмми" все вокруг них рухнуло в считанные недели. National отказались инвестировать во второй альбом, заявив о плохих продажах и ожидая более слабых продаж на втором альбоме в качестве причины. Им сказали, что им не разрешается играть в качестве музыкантов, пока не истечет шестилетний контракт, а затем их вышвырнули из их квартир на улицу, и все они задолжали National где-то около семидесяти тысяч долларов в качестве неоплаченных возмещаемых расходов, большая часть которых была за наркотики, алкоголь и жилье, которыми они пользовались в течение своей карьеры.