Чарли был единственным, кто все еще оставался в Голливуде. Майк и другие вернулись в Алабаму задолго до этого, и все они теперь работали на черной работе на фабриках, в магазинах быстрого питания, в торговых точках. Сам Майк теперь продавал подержанные автомобили, о чем Чарли слышал в последний раз. Чарли, однако, так и не смог до конца признаться самому себе, что все действительно закончилось, что вся его музыкальная карьера пришла и ушла менее чем за год. Он снял эту квартиру и получил работу в Speedy-Lube в Западном Голливуде, и он старался, чтобы его имя как можно больше оставалось в памяти сотрудников National Records. В конце концов, около года назад, его отчаянные усилия начали приносить плоды. Признав его талантливым басистом, они начали использовать его для случайного наложения на некоторые из своих записей в индустрии развлечений. Зарплата была мизерной, а работа выходила далеко за рамки перерывов, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя все еще профессиональным музыкантом, достаточно, чтобы подавить депрессию, чтобы он на самом деле не реагировал на нее.
Однако в последнее время делать это становилось все труднее и труднее. С каждым прошедшим днем, с каждой машиной, которую он смазывал на стоянке в своем засаленном комбинезоне, мысли о прыжке с вершины здания Национальных рекордов казались все более привлекательными. Каждый прошедший день, когда он обнаруживал, что сидит и пьет обычное пиво и курит обычные сигареты перед телевизором за двенадцать долларов, который он купил у скупщика краденого, в ожидании своей следующей дневной смены в "Спиди-Лубе", мысль о переходе в следующую жизнь казалась единственным, что можно было сделать.
Пока он сидел там, смотря шоу Энди Гриффита и покуривая свою обычную сигарету, он размышлял о том, чем он собирается заняться в этот день. Он должен был быть в Спиди-Лубе на работе через час. Он мог это сделать, или он мог дойти до здания Национальных рекордов и спрыгнуть. Он обдумывал этот выбор точно так же, как другие мужчины обсуждали, стоит ли им потратить больничный день на рыбалку. На самом деле он все больше и больше склонялся к последнему выбору, когда кто-то начал стучать в его дверь.
Он почти не ответил на это. Единственный раз, когда кто-то постучал в его дверь за эти дни, был, когда он или она приняли его квартиру за квартиру торговца метамфетамином по соседству. Только когда кто-то снаружи окликнул его по имени, он понял, что у него действительно был посетитель. Но кто бы это мог быть? Он заплатил за квартиру в этом месяце, не так ли? Казалось, он помнил, что делал это.
Он встал и прошел через кучи белья и мусор, раздавив по пути две пивные банки и опрокинув тарелку с остатками замороженной овощной лазаньи четырехдневной давности. Он открыл дверь и увидел, что там стоят пять человек, четверо мужчин и женщина. Ему потребовалась секунда, чтобы поверить в то, что он увидел.
"Джейк?" спросил он. "Зануда? Мэтт?"
"Я тоже здесь, Чарли", - сказал Куп. "Но это нормально. Я всегда остаюсь незамеченным. В конце концов, я всего лишь гребаный барабанщик".
"О ... привет, Куп", - сказал он, у него закружилась голова. Невоздержанность только что появилась у его двери. Что, черт возьми, происходит?
"А я Полин Кингсли", - сказала женщина, делая шаг вперед. "Я менеджер группы. Ты не возражаешь, если мы войдем?
"Э-э... да, конечно", - сказал он, отступая в сторону и позволяя им войти. "Проходите".
Они впятером вошли внутрь. Все они сморщили носы, уловив запах. Они осмотрели грязь в его квартире, и на их лицах появилось отвращение. Чарли пришло в голову, что ему должно быть стыдно за свою квартиру.
"Э-э... извините за беспорядок", - сказал он, пожимая плечами.
"Полагаю, у горничной выходной на месяц, да?" Спросил Мэтт.
"У меня нет горничной", - сказал Чарли. "Я и так едва могу позволить себе снимать здесь квартиру".
"Э-э... да", - сказал Мэтт, бросив взгляд на Джейка.
"Ребята, не хотите присесть?" Чарли пригласил их.
"Спасибо", - сказал Джейк, глядя на мебель. "Я думаю, мы постоим. Как дела, Чарли? Давненько мы не виделись".
"Да", - сказал он. "Я не видел никого, кроме Нердли, с тех пор, как была вручена премия "Грэмми". Это было, когда ты подрался с La Differencia.