Джейк, Нердли, Хелен и Шэрон меньше всего времени проводили в своих апартаментах. По сути, они провели там первую ночь своего отпуска и свою последнюю. Все промежуточные дни они провели, посещая различные достопримечательности Европы, к которым тур в конечном итоге не привел бы их естественным путем. Они сами финансировали все аспекты этой поездки и большую ее часть оставались вместе, снимая смежные гостиничные номера, вместе отправляясь на экскурсии и ужиная вместе каждый вечер.
Они на день посетили Корсику, а затем вылетели в Бордо для двухдневного дегустационного тура, в ходе которого Джейк купил редких вин на шестнадцать тысяч долларов и отправил их домой. Затем они вылетели в Шербур и посетили места высадки десанта в Нормандии в день высадки "Д" и военное кладбище Соединенных Штатов, где был похоронен дедушка Хелен, которого немецкий пулеметчик разорвал на куски при выходе из десантного корабля 6 июня 1944 года. Это был первый раз, когда она посетила его могилу, и, хотя она никогда не встречала этого человека, даже несмотря на то, что у ее отца были лишь смутные воспоминания об этом человеке, этого впечатления было достаточно, чтобы вызвать слезы на ее глазах, когда она прочитала его имя на белом кресте. Она сфотографировала его и сделала бумажную гравюру, чтобы подарить своему отцу.
С дождливого побережья Нормандии они занялись более веселыми делами, улетев в Испанию, где Невоздержанности было запрещено выступать, но где они были более чем счастливы принять деньги Джейка Кингсли и Билла Арчера. Они провели два дня в Валенсии, два дня в Барселоне и еще один день в Гибралтаре, где стояли на знаменитой скале и смотрели через нее на африканскую сушу. Затем они вылетели в Италию, где "Невоздержанность" также была запрещена к выступлениям, и провели два дня, осматривая достопримечательности Рима, включая древний колизей и Ватикан. Таким образом, у них оставалось всего два дня до того, как группа должна была вылететь в Лондон на свое первое европейское выступление. Нерли и Шэрон улетели обратно в Сен-Тропе, намереваясь провести эти два дня в своей комнате, отдыхая и восстанавливая силы после поездки. Джейк и Хелен еще не совсем были готовы вернуться. Вместо этого они полетели в Монако, где проиграли за игровыми столами в общей сложности двадцать три тысячи долларов.
Эта часть международного тура была, безусловно, лучшей частью для Хелен и Джейка. Они были почти как обычные люди на обычном отдыхе. Хотя это было правдой, что их все еще узнавали, куда бы они ни поехали, что десятки людей в каждом пункте назначения приставали к ним всякий раз, когда они были на публике, просили у них автографы, задавали им бессмысленные вопросы, просили Джейка подписать различные части их анатомии и делали Джейку предложение на виду и в пределах слышимости Хелен, эти опасения были почти второстепенными. Они посещали места, как обычные (хотя и богатые) туристы, и делали все обычные туристические вещи, такие как фотографирование, когда прохожие фотографировали их вдвоем, и глазели на древнюю архитектуру, с которой сталкивались. В тот вечер не было необходимости готовиться к шоу, посещать магазины звукозаписи, давать радиоинтервью. Хелен, казалось, научилась жить с тем фактом, что ее парень был знаменитостью и что всякий раз, когда она была с ним в общественном месте, они оказывались в центре внимания. Они ссорились очень мало, а если и ссорились, то в основном из-за тривиальных вещей. С каждым днем Джейк чувствовал себя все ближе и ближе к ней.
Именно в Монако, в ночь перед тем, как они улетели обратно в Сен-Тропе, были произнесены бессмертные и безвозвратные слова. Они ужинали в ресторане отеля Royal Rivera, любуясь огнями города. Они только что насладились Бланкетт де во — блюдом из французской телятины - и бутылкой бордосского каберне совиньон 1978 года выпуска за две тысячи франков. Джейк был одет в сшитый на заказ костюм-тройку, который он привез с собой, а Хелен была украшена коктейльным платьем цвета шампанского, которое он купил ей в Риме два дня назад. Пока они ждали послеобеденный коньяк и крем-брюле, Хелен внезапно посмотрела на него сияющими глазами.
"Я люблю тебя, Джейк", - сказала она.
Ее слова не удивили его. "Я знаю", - сказал он, протягивая руку и беря ее за руку. "И я тоже тебя люблю".
Он не лгал ей, когда произносил эти слова, не говоря ей того, что она хотела услышать. Хотя их отношения начались со случайных, основанных первоначально на связи ученика и учителя, а затем переросли в сугубо сексуальные отношения, за последние два месяца они значительно продвинулись вперед. И теперь, теперь, когда они провели целых две недели в присутствии друг друга, фактически живя вместе, чувства привязанности и дружбы, которые он испытывал к ней, переросли в романтическую любовь. Он никогда не предполагал, что это произойдет, как и Хелен, он был уверен, но все равно это произошло. Он знал об этом больше недели, но ему потребовалось заявление Хелен, чтобы облечь это в слова.