"Джейк?" позвал его отец, еще несколько раз постучав. "Ты там?"
"Я здесь, папа", - крикнул он в ответ, усиливая ощущение. "Я выйду через несколько минут".
"Хорошо", - сказал его отец. "Завтрак через двадцать минут".
Свадьба Нерли состоялась сегодня, прием по полутрадиционной еврейской церемонии начался в час дня в зале общинного центра парка Макэндрю в "Херитедж". Джейк прилетел на своем самолете в Херитедж вчера днем и впервые почти за двенадцать лет провел ночь в своей старой спальне. Конечно, он мог бы остановиться в гостиничном номере, но раввин Марк Левенштейн — раввин семьи Коэнов, который прилетел из Лос-Анджелеса, чтобы руководить церемонией, — попросил, чтобы и Нердли, и Джейк, шафер Нердли (насколько это вообще возможно на еврейской свадьбе) остались в домах своих родителей, в их старых комнатах, в качестве символического жеста святости семьи. Раввин был очень приятным человеком — и хорошим спортсменом, поскольку он согласился надеть костюм Star Trek Next Generation, как и остальные участники свадебной вечеринки, — и просьба была настолько искренней, что и Джейк, и Нердли согласились ее выполнить.
И вот теперь Джейк был здесь, просыпаясь после поздней ночи, когда они с отцом пили пиво во время просмотра спортивных передач по кабельному телевидению, испытывая, возможно, самое жуткое ощущение дежавю, которое он когда-либо испытывал. В комнате мало что изменилось с тех пор, как он съехал в возрасте восемнадцати лет. Они никогда не превращали ее в кладовку, швейную или офис. Вместо этого они использовали ее как редко используемую комнату для гостей. Стены были те же, кровать та же, мебель та же. Не хватало только постеров рок-звезд и обложек альбомов, которые когда-то покрывали стены, как обои.
Однако кое-что заметно отличалось. Рядом с ним лежало обнаженное женское тело, свернувшееся калачиком. Хотя он не раз трахался в этой постели, будучи подростком (и пару раз в постели своих родителей), у него никогда не было девушки, которая действительно оставалась с ним на ночь. Он протянул руку и погладил плечо Хелен, мягко будя ее, находя утешение в реальности ее присутствия.
"Ваззит?" - пробормотала она, ее глаза медленно открылись. Накануне вечером она тоже выпила несколько кружек пива (обещание воздерживаться, данное ею после трехдневного похмелья, давным-давно было отменено) и была немного не в себе.
- Завтрак, - сказал ей Джейк. - Через двадцать минут.
"Завтрак?" простонала она. "Я не знаю об этом".
"И кофе, и сок тоже", - добавил он.
Она зевнула, слегка потягиваясь. Простыня упала с ее груди, обнажив обнаженные груди. Джейк восхитился тем, как она потягивалась, выпячивая их наружу. "Думаю, это звучит неплохо", - пробормотала она.
Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Она не сопротивлялась и даже пассивно не подчинилась. Она поцеловала его в ответ — долгим, влажным, сладким поцелуем, полным нежности.
"Это было мило", - сказал он ей, поглаживая ее волосы.
"Да", - сказала она с легкой улыбкой. "Так и было".
"Я отлично провел время прошлой ночью", - сказал он ей. "Ты была очень... э-э... страстной".
"Думаю, на этот раз я просто была в настроении", - сказала она.
"Я думаю, что так и было", - ответил он, снова целуя ее.
Джейк не был уверен, что вдруг нашло на Хелен в последнее время, но он определенно не жаловался. Последние три месяца их отношения, казалось, спускались по спирали в унитаз, с тех пор как Дженни Йохансен совершила покушение на жизнь Хелен. Хотя с тех пор Йохансен никто не видел и не слышал о ней (частный детектив, которого Джейк нанял следить за ней, сообщил, что она потеряла работу и в настоящее время живет в благотворительной квартире недалеко от центра города), паранойя Хелен никуда не делась. Она по-прежнему носила с собой пистолет, куда бы ни пошла, и одержимо запиралась в своем доме всякий раз, когда не была на работе. И еще несколько дней назад она, казалось, потеряла всякий интерес к Джейку как к личности, как к любовнику, как к другу.
С тех пор, как Джейк отправился в Новую Зеландию, чтобы наладить работу на своем изолированном участке земли, эта спираль, казалось, увеличивалась в скорости и объеме. Хотя его прегрешение с Минди Сноу по дороге домой не было обнаружено — ни прессой, ни Хелен, ни кем-либо еще, насколько он знал, — перемена в Хелен, когда он вернулся домой, была слишком резкой, чтобы ее игнорировать, слишком серьезной, чтобы просто списать на воображение. Никогда не было ничего похожего на открытую ненависть. С этим, по крайней мере, Джейк, вероятно, смог бы справиться. Нет, ее отношение к нему с тех пор было почти бешеным безразличием, как будто он мало что значил для нее, как будто ей было все равно, жив он или умер, пришел повидаться с ней или нет. Сексуальная жизнь зашла в полный тупик. Она все еще целовала его время от времени, но это были целомудренные поцелуи, предназначенные для брата или сестры. Она предлагала ему заняться с ней сексом, но всегда было ясно, что на самом деле она этого не хотела, что она не планировала активного участия в мероприятии.