Джейку всегда нравилась его татуировка, и он с гордостью демонстрировал ее (хотя он никогда никому не объяснял ее значение — они либо поняли это с первого взгляда, и им не нужно было спрашивать, либо они никогда бы не поняли, даже если бы им объяснили). Но эта новая татуировка, что ж... хотя это действительно было то, что он полюбил (и, вероятно, не потребовало бы особых объяснений), на самом деле это было не то, что его трезвый ум предпочел бы носить в качестве пожизненного украшения на правой руке.
Он смутно помнил разговор, который привел к татуировке. Он был в "Ленивом глазу" на набережной, пил "Джек Дэниэлс" и запивал его пинтами стейнлагера с Кейт, Элизабет и группой из пяти или шести завсегдатаев бара, которые всегда были лучшими друзьями Джейка, когда он делал покупки (а это случалось всякий раз, когда он был в баре). Несколько его товарищей — все до единого уроженцы Южного острова — воспротивились, когда Джейк в пьяном виде заявил, как сильно он любит Новую Зеландию в целом и Южный остров в частности. Они настаивали, что просто невозможно любить географический регион так сильно, как уроженца этого региона, особенно если ты прожил там менее шести месяцев своей жизни.
Джейк вспомнил, что спор продолжался довольно долго, иногда дружеский, иногда накаленный до такой степени, что они флиртовали на грани физической конфронтации. У каждого в баре (а их было много в тот вечер — в конце концов, была пятница) было свое мнение по этому поводу, и каждый чувствовал необходимость поделиться этим мнением. Были те — немногие, — кто соглашался с тем, что Джейк мог любить Новую Зеландию так глубоко, как он заявлял, — в конце концов, что в ней такого, чтобы ее не любить? — но эта группа была в меньшинстве. Большинство людей согласились с тем, что Джейк в какой-то степени был мелодраматичен. Некоторые были откровенно оскорблены тем, что Джейк даже предположил, что он любит их любимую страну так же сильно, как и они сами.
Спор все еще бушевал, когда мозг Джейка, перегруженный алкоголем, перестал записывать воспоминания на ночь. Его тело, однако, продолжало функционировать довольно хорошо, о чем свидетельствует тот факт, что, когда он проснулся в своей постели на следующее утро (и да, в какой-то момент он сам добирался домой, пилотируя свой Harley-Davidson Fatboy 1990 года выпуска по Саммит-роуд, в темноте, без шлема), первое, что он заметил — еще до похмелья — было то, что его правое предплечье действительно болело. Он посмотрел и обнаружил окровавленную марлевую повязку, обмотанную вокруг придатка от плеча до локтя.
"Что за черт?" пробормотал он, гадая, был ли он ранен ножом или разбился на велосипеде.
Только когда он зашел в ванную и размотал повязку, он обнаружил, что теперь он гордый обладатель новой татуировки. Только поговорив с Кейт, Элизабет и барменом, который дежурил в ту ночь, Джейк узнал историю о том, как там появилась татуировка.
По-видимому, сразу после полуночи Джейк устал от бесконечных споров о своей любви или ее отсутствии к стране своего нынешнего проживания. Он встал на стойку бара и предложил доказать, как сильно он любит это гребаное место.
"Как ты собираешься это доказать?" его спросили.
"Кто, черт возьми, лучший художник по татуировкам в Литтелтоне?" он ответил.
Это, конечно, привело к короткому спору, поскольку в Литтелтоне было почти дюжина тату—салонов - в конце концов, это был портовый город — и каждый присутствующий в зале, у кого была татуировка (что означало, что практически каждый мужчина и примерно половина женщин), хотел номинировать своего конкретного художника на звание "лучшего в Литтелтоне". В конце концов, однако, всем им пришлось согласиться с тем, что был один конкретный художник — Иэн Блэкворт, — который определенно был на голову выше остальных. Владелец и оператор Blackworth Tattoo, Йен был художником во втором поколении, который научился этому ремеслу у своего отца и последние тридцать восемь лет наносил чернила на части тела.
"Я хочу его!" Сказал Джейк толпе. "Давайте возьмем его прямо сейчас!"
Когда Джейку объяснили, что Blackworth Tattoo открыт только до девяти часов по пятницам и что Йен, несомненно, сейчас в постели в своей комнате над магазином, Джейк заявил, что ему насрать.