Он сделал несколько глотков пива, а затем снова пробежался по тексту, на этот раз перейдя ко второму куплету, который включал еще один набор недобрых слов в адрес Минди Сноу, а затем к бриджу, в котором содержалось заявление о его намерении никогда больше не иметь с ней ничего общего.
"Я не знаю", - наконец сказал он, когда закончил. Именно так он всегда относился к этой песне на этом этапе своей повседневной жизни. Он просто не знал. Иногда казалось, что он должен выбросить ее и переделать мелодию для чего-то другого. Иногда казалось, что песня, которая однажды была записана, могла принести ему ту неуловимую "Грэмми". Иногда казалось, что даже мелодия — мягкая блюзовая прогрессия — тоже отстой.
Джейк допил свое пиво и вернулся в дом за другим. Он выкурил еще одну сигарету. Затем он прослушал две свои песни о расставании с Хелен. Первая ему действительно понравилась. Она называлась Hit The Highway и представляла собой по сути освободительную песню в быстром темпе, не настолько быстром, чтобы попасть в жанр Невоздержанности, но определенно что-то, в чем в качестве основного инструмента использовалась бы искаженная электрогитара. В тексте песни признавалось, что именно эта женщина положила конец их отношениям и что окончание отношений было не совсем тем, чего хотел певец, но они также передавали легкое принятие расставания и отсутствие беспокойства о том, что будет дальше.
Заключительный припев подытожил общий тон песни:
Так что отправляйся на шоссе
Отправляйся, будь свободен
Если я не сделаю тебя счастливой
Тогда так и должно быть
Да, езжай по этому шоссе
Я желаю тебе всего наилучшего
Без обид, детка
Мы просто не выдержали испытания
Так что езжай по шоссе
Я сделаю то же самое
Не буду бросать тебе вслед камни
И я даже возьму вину на себя
Однако насчет другой песни о расставании Джейк не был так уверен. Она называлась "Ничего общего?", что было главной причиной, на которую ссылалась Хелен, чтобы порвать с ним. Текст песни был отражением того, что, да, у них действительно не было ничего общего, кроме интереса, который свел их вместе в первую очередь: летать. Песня была длинной и сложной, с четырьмя отдельными куплетами, двумя переходами, и каждый припев был написан по-разному, чтобы поддержать идею, которая была выдвинута в предыдущем куплете. Джейк все еще наигрывал ее исключительно на своей акустике (фактически, у него дома не было других музыкальных инструментов, на которых он мог бы поиграть — ни пианино, ни электрогитары, ни даже губной гармошки), но он представлял себе сложную пьесу, полную многократных изменений темпа, нескольких инструментальных брейков и скрежещущего, почти хэви-металлического финала. Он беспокоился, что все это было просто слишком сложно, что он не смог бы справиться с этим. Он также беспокоился, что это была слишком вычурная тема, чтобы соответствовать музыкальной утонченности, к которой он стремился. Однако больше всего его беспокоила ожидаемая продолжительность мелодии. Это было бы чертовски долго, почти восемь минут, как он себе это представлял — слишком долго для стандартного радиоэфира или синглового релиза и примерно на две с половиной минуты дольше, чем средний американец сосредотачивает внимание на мелодии.
Джейк забавлялся тем, что между нами нет ничего общего? ненадолго — достаточно долго, чтобы выпить еще пива и выкурить еще одну сигарету. Он мало чего добился, кроме уточнения нескольких изменений темпа и набора номера в одном из переходов. Он уже давно миновал тот момент в этой мелодии, когда ее обычно откладывали до тех пор, пока она не будет представлена всей группе. Теперь не было полноценной группы, которой можно было бы ее представить. Всякий раз, когда он начинал зацикливаться на этом, его энтузиазм по поводу композиции угасал.
Джейк отложил гитару в сторону и несколько минут смотрел на гавань. Было уже больше трех часов, и несколько рыбацких лодок возвращались. Он наблюдал, как один из них причалил, и увидел крошечные фигурки команды, снующие по палубе. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть, что они выгружали из своего грузового отсека. Но что бы это ни было, часть этого попадет в магазин Элизабет и Кейт.
Когда его пиво опустело, он вернулся в дом, захватив с собой гитару. Теперь у него был приличный кайф, его утреннее похмелье осталось всего лишь воспоминанием. Кроме того, он был немного утомлен. Поставив гитару обратно на подставку в своем кабинете, он лег на диван в гостиной и два часа вздремнул, пока CNN на заднем плане постоянно транслировал репортажи о войне в Персидском заливе.