“Это то, что Тим Дженкинс — он наш специалист по A & R в Aristocrat — тоже постоянно говорит”, - сказал Куп. “И те из нас, кто играет в группе, уже тратят наши гонорары. Мы знаем, что это дерьмо принесет нам успех”.
“Каково было работать с этими ребятами?” Спросил Джейк. Он знал каждого из коллег Купа по группе по имени и репутации. Все они были бывшими участниками групп, которые Джейк слушал и которыми наслаждался в подростковом возрасте до начала двадцатых. Однако единственным, с кем он когда-либо по-настоящему встречался, был Майк Хэмм, басист. Хэмм был басистом в Earthstone до их распада после выхода последнего альбома. Earthstone была той группой, для которой Intemperance разогревались в своем первом туре — или, по крайней мере, они разогревались для них, пока не стало ясно, что фанаты покупают билеты в первую очередь, чтобы увидеть Intemperance, а National распустили тур, чтобы отправить Intemperance в качестве хедлайнера. Джейк, который в годы своего становления считал Earthstone одной из своих любимых групп, нашел Хэмма неприятным человеком— когда узнал его поближе. Он был агрессивен и склонен к конфронтации, когда был пьян и накачан кокаином, каковым он был большую часть времени в дороге.
“Все было в порядке”, - сказал Куп, пожимая плечами. “Хотя ничего похожего на то, когда мы были все вместе”.
“Нет?”
Куп покачал головой. “Нет”, - сказал он. “Ты думал, у вас с Мэттом были гребаные проблемы с эго друг друга? Говорю вам, то, что у вас двоих было, не шло ни в какое сравнение с Джерри Хоуком и Робом Уилксом. Эти два ублюдка дерутся, как арабы и гребаные евреи, за каждую чертову ноту на каждом чертовом треке. У нас ушла целая вечность на то, чтобы зафиксировать мелодии в формате. А они меня вообще не слушают, просто говорят мне заткнуться и играть на моих гребаных барабанах, как они мне велят. Я и Стив — это Стив Карл, клавишник?”
“Я знаю, кто такой Стив Карл”, - сказал Джейк. “Он мастер игры на синтезаторе”.
“Так и есть, - согласился Куп, - но он в той же лодке, что и я. Они просто хотят, чтобы мы заткнулись и играли, как нам сказали, пока они измеряют гребаные члены друг друга. И мы оба настолько моложе их — чертову Хоку и Уилксу обоим, черт возьми, за сорок, вы знаете, и они играют уже больше двадцати лет, — что они не думают, что мы можем добавить что-то ценное. ” Он покачал головой. “Это совсем не похоже на Невоздержанность, чувак. Когда мы собирались вместе и джемовали, чертовски важно было мнение каждого, мы все вносили свой вклад в создание мелодий. Мы иногда спорили, черт возьми, много ближе к концу, но мы всегда слушали, понимаешь, о чем я говорю?”
Джейк кивнул. “Я знаю, о чем ты говоришь”, - сказал он.
Хорошее настроение Купа, казалось, немного испарилось. “Вот в чем дело”, - сказал он. “Я рад, что сочинение и запись закончены, это все, что я должен сказать. Я просто с нетерпением жду возможности отправиться в путь, чтобы начать трахать поклонниц и снова напиваться ”.
Джейк вернул тему к более приятным вещам. Они рассказали о своих ранних годах в турне, вспоминая о своих подвигах, но оставаясь в стороне от более щекотливых тем, таких как наркотики и алкоголь до выхода на сцену, героиновая зависимость, упадок сил и, в конечном итоге, смерть Даррена или ужасное расставание с Мэттом. Принесли их тако, и они их съели. Они выпили еще по три бутылки пива каждый. Они курили сигареты и выпускали дым в комнату (пройдет еще восемь лет, прежде чем в Калифорнии запретят курение в ресторанах). Они смеялись и чувствовали тепло старой дружбы.
В начале разговора Куп спросил Джейка, работает ли он над чем-нибудь музыкальным в эти дни, и Джейк отклонил вопрос. С Купом это было легко сделать. Нужно было просто указать на красивую пару сисек или рассказать о том, насколько хорош тот или иной сорт каннабиса. Однако после четвертой кружки пива Куп снова поднял эту тему.
“Серьезно, чувак”, - сказал он. “Как у тебя дела? Я слышал, у Мэтта скоро выходит сольный альбом. Ты над чем-нибудь работал?”
Джейк сделал медленный, большой глоток пива, а затем поставил бутылку на стол. Он взял чипс, обмакнул его в сальсу и затем раскрошил. Только тогда он заговорил. “Вообще-то я кое над чем работаю, Куп, - сказал он, - но мы вроде как пытаемся сохранить это в тайне”.