“Ну ... Я не знаю”, - сказала она.
“Как насчет того, чтобы пока не беспокоиться о соло?” Предложил Кингсли, его голос был более чем немного нетерпеливым. “Мы еще даже не пробовали ее на заливках. Давайте сначала поработаем над ними”.
“Э-э-э... конечно”, - сказала Лора, все еще пытаясь представить, как скрипка впишется в одну из песен Кингсли. Что за зверство они затевали вместе?
Они прогнали "Покончено с тобой", и у Лоры сложилось о нем не очень хорошее мнение. Правда, у нее был запоминающийся ритм, и скрипка Мэри создавала плавный аккомпанемент поверх фортепиано, а голос Селии хорошо передавал текст, но этот шум электрогитары! Она не могла прийти в себя от этого. Просто слышать это действовало ей на нервы! И к тому же там был синтезатор, сведенный воедино. Как она должна была обеспечить наполнение поверх всего этого?
“Хорошо”, - сказала ей Селия после того, как они сыграли первые два куплета без нее. “Здесь мы начинаем подключать тебя. Вы можете видеть на партитуре, где ваши заливки выходят за рамки. Мы хотим громкого и сильного, почти подавляющего все, кроме гитары Джейка и бэкбита. Джейк, ты можешь воспроизвести основную суть, ради которой мы снимаем здесь, чтобы она могла это услышать?”
“Я могу”, - сказал Кингсли. Он выбрал искаженную электрическую версию основного наполнения, которое они хотели, его пальцы нажимали на струны G и B, двигаясь вверх и вниз по доскам ладов.
Звук этого на самом деле заставил ее вздрогнуть. Что-то, что не осталось незамеченным Кингсли. “Проблема, мисс Бест?” - спросил он ее.
“Нет ... вовсе нет”, - ответила она. “Я просто не привыкла к такому большому искажению. Это своего рода ... грубо”.
Кингсли кивнул. “Вот почему мы хотим, чтобы ты играл по нотам, а не я”, - сказал он. “Почему бы тебе не попробовать. Поработайте над этим несколько раз, а потом мы попробуем это со всеми присутствующими ”.
Она посмотрела на партитуру перед собой, снова на Селию, а затем поднесла мундштук к губам. Она подула, прорабатывая ноты росчерка на половинной скорости. Даже она могла слышать исходящую ровность.
“Не самый приятный звук, который я когда-либо слышал”, - отметил Кингсли.
“Я впервые играю в это!” - рявкнула она ему в ответ. “Дай мне несколько пробежек, прежде чем тебе это начнет не нравиться”. Затем она побледнела, осознав, что только что накричала на мужчину, который был не только ее работодателем, но и, как известно, жестоко избивал женщин — говорили, что он даже сбросил одну девушку с лодки после изнасилования. “I’m ... эм ... Прости, ” сказала она ему. “Я просто немного нервничаю, я думаю”.
“Без проблем”, - сказал Кингсли спокойным голосом. “И я принимаю твое предложение”.
“Мое предложение?”
“Я расскажу тебе несколько раз, прежде чем начну ненавидеть это. Звучит хорошо?”
Она отвела от него взгляд, кипя внутри. Именно тогда она впервые начала подумывать о том, чтобы просто уйти.
По мере того, как продолжалось утро, она не сильно улучшала свою работу. Как и в случае с Борьбой, она могла играть ноты без каких-либо проблем, но она просто не могла достаточно чувствовать музыку, не могла оценить ее настолько, чтобы сформулировать ее как-то иначе, чем механически. Она попыталась притвориться, немного растягивая ноты здесь, изменяя их силу там, но это не сделало Селию или Кингсли счастливыми и, по правде говоря, ее саму это тоже не сделало счастливой. Она знала, что они звучат плоско. Не могла отрицать этого даже перед самой собой.
В час дня они сделали перерыв на обед. Она была более чем благодарна за перерыв.
Кейтеринговая компания, с которой KVA вела дела, принесла поднос с начинками для сэндвичей и разнообразным хлебом, баночку картофельного салата и ящик со льдом, полный содовой и фруктовых соков. Все занялись приготовлением себе тарелок, а затем разошлись по разным местам, чтобы посидеть и поесть. Разговоров во время этого было мало, и то немногое, что было, не имело никакого отношения к музыке или ее производству.
Лаура сделала небольшой сэндвич из мяса индейки и хлеба на закваске, намазав его небольшим количеством майонеза, горчицы, затем посыпала листьями салата и помидорами. Затем она положила небольшой кусочек картофельного салата на свою тарелку рядом с ним. Она любила картофельный салат — на самом деле любила все, приготовленное с картофелем, — но она знала, что он попадет прямиком к ее бедрам и ягодицам, если она съест больше, чем капельку. Дейв всегда предупреждал ее, чтобы она не полнела на нем. Ему не нравились полные женщины.