“Согласен”, - сказал Бен. “Раньше, когда мы были в джаз-бэнде, мы играли в Take Five и брали в руки палочки. Помнишь, Лора?”
“Я помню”, - сказала она. “Это один из моих любимых джазовых альбомов. Вот почему я подарила его Джейку”. Она посмотрела на него. “И что?”
“Мне понравилось”, - сказал Джейк. “Музыка лилась довольно приятно. Аранжировка была хорошо продумана и скомпонована в манере, которой я надеюсь подражать. И инженерия, какой бы она ни была, была на самом деле поразительной, учитывая студийную технику записи вживую. Я действительно с нетерпением жду возможности услышать это снова сегодня вечером ”.
“У тебя это зарастет”, - сказала ему Лаура с улыбкой. “Я обещаю”.
“У всего есть свой способ сделать это”, - сказал Джейк, отвечая на ее улыбку одной из своих, с явным кокетливым подтруниванием в глазах. Очевидно, он имел в виду это утверждение не только в буквальном смысле.
Лора заметила это. Ее румянец был довольно легко заметен благодаря светлой коже. Однако она не выглядела ни капельки смущенной. Она действительно хихикнула — впервые кто-либо из них услышал такой звук, исходящий из ее рта.
Селия снова почувствовала легкий укол ревности и заставила себя загнать его поглубже. Что за черт? она снова задумалась, мысленно покачав головой над собой.
Они позавтракали, а затем приступили к ритуалу уборки. Поскольку их было девять, это не заняло много времени. Затем Селия поднялась наверх, чтобы принять душ и подготовиться к долгому, изматывающему дню пересдачи за пересдачей. Она надеялась, что они, по крайней мере, закончат игры сегодня и перейдут к подготовке к Борьбе, которую они планировали провести дальше, но она знала, что ее надежды, вероятно, напрасны.
Намыливаясь и ополаскиваясь под струями воды в огромном душе, она поймала себя на том, что размышляет о той маленькой связи, которая, казалось, снова возникла между Джейком и Лорой. На первый взгляд, это казалось просто дружелюбием, формированием связи между двумя музыкантами, которые учились уважать друг друга. Но было ли это все, что было? Тот факт, что они вдвоем были в горячей ванне, пока она разговаривала с Полин прошлой ночью, не ускользнул от ее внимания. Что все это значило? И почему она вообще думала об этом? Если между этими двумя сформировалась какая-то квазиромантическая химия, какое ей было до этого дело? Разумеется, никакого. Она была счастливой замужней женщиной. Правда, у нее были некоторые чувства к Джейку — всегда были с той ночи, когда они вместе играли в его доме, — но это была всего лишь простая привязанность и уважение. В этом не было ничего такого, что должно было вызывать у нее приступы ревности. Верно? Конечно, верно!
А потом она подумала о Джейке и о том, как он выглядел, когда прошлой ночью залез в горячую ванну, о нем без рубашки, о его милых попках в этих плавательных шортах. Она почувствовала, как сильная волна внезапного вожделения захлестнула ее. Затем она подумала о том, как он поцеловал ее на той тропинке за домом своего отца, о том, как его рука обнимала ее, о том, как его губы касались ее губ. Даже не осознавая, как это произошло, она обнаружила, что держит пальцы между ног и трогает себя. Ее соски затвердели, и она начала тереть их другой рукой, чередуя одно с другим, покручивая и переворачивая их на слое скользкого мыла.
“Madre de Dios”, - пробормотала она, ее дыхание внезапно стало тяжелее. “Что я делаю?”
Глупый вопрос, конечно. Настоящий вопрос был: хотела ли она прекратить это делать?
Она обнаружила, что не сделала этого. Она закрыла глаза и начала тереть себя всерьез, ее пальцы образовали V-образную форму вокруг ее клитора, пощипывая его и сжимая, заставляя себя чувствовать себя хорошо. В ее воображении Джейк был перед ней, без рубашки, его губы на ее губах. Ее руки были его руками, и они прикасались к ней именно так, как ей нравилось, когда к ней прикасались.
Она начала тяжело дышать, и оргазм вырвался из нее менее чем за две минуты, заставив ее видеть круги перед глазами, а колени ослабли до такой степени, что она чуть не упала. По мере того как оно медленно исчезало, исчезали и образы Джейка, оставляя после себя смутное чувство стыда за то, о чем она думала.
Безобидная фантазия, сказала она себе, когда наконец вышла из душа и начала вытираться полотенцем. Они есть у всех. Это ничего из того, что я бы когда-нибудь, даже через миллион лет, на самом деле сделал. Верно? Конечно, верно. Вот почему они назвали это фантазиями.
Интересно, подумала она, вытирая воду с кожи, двигая полотенце с механической точностью ежедневной рутины, думает ли Джейк когда-нибудь обо мне, когда он в душе и трогает себя. Самой мысли об этом было достаточно, чтобы вызвать еще одну дрожь вожделения по ее телу.