“Наконец-то”, - сказал Кроу.
“У кого есть ручка?” Спросил Оби.
Фроули протянул ему один. Минуту спустя это было официально. У KVA Records был партнер по производству, распространению и продвижению.
Том 3. Глава 10: По радио
Лос-Анджелес, Калифорния
2 июля 1992 года
KPID была самой слушаемой радиостанцией в бассейне Лос-Анджелеса. Лицензированный FCC с 1956 года, его форматом была поп-музыка, в основном песни, которые в настоящее время входили в список Top 100, с большим акцентом на те, что входили в Top 20. За те двадцать процентов эфирного времени, в течение которого они не играли что-либо из текущего Top 100, они использовали примерно половину, играя песни, которые были в Top 10 в последние годы, но теперь были вне чартов, и примерно половину, играя новые песни, которые, по прогнозам, скоро попадут в Top 100.
KPID была всего лишь одной из девяноста семи радиостанций в Соединенных Штатах и Канаде, принадлежащих публично торгуемой организации, известной как Consolidated Radio Communications Corporation, или CRCC. Большинство из этих станций, таких как KPID, были сосредоточены в основном на популярной музыке, но у них было приличное разнообразие и в других форматах: софт-рок, хард-рок, кантри и даже несколько ток-радиостанций. Их штаб-квартира находилась в здании Library Tower в центре Лос-Анджелеса, самом высоком здании в Соединенных Штатах к западу от реки Миссисипи, где они занимали весь 66-й-й этаж.
Именно эти популярные музыкальные станции, принадлежащие CRCC, и те последние десять процентов эфирного времени, в которых звучала новая музыка, беспокоили Майкла Райли не только в этот день, но и каждый день. Мик, как он любил, чтобы его называли, был независимым промоутером звукозаписи, хотя это название, выделенное жирным шрифтом на его специально разработанных визитных карточках, было немного неправильным. Хотя он и продвигал музыку, сам по себе он не был по-настоящему независимым. Ему платил Отдел продвижения музыки National Records, занимавший весь шестой и седьмой этажи здания National Records и имевший годовой бюджет в сорок миллионов долларов, с доступом к еще двадцати миллионам в качестве экстренного финансирования, если в этом возникнет необходимость, и подчинялся ему. Однако по юридическим причинам Мику и ему подобным — National заключила контракт по крайней мере с одним независимым музыкальным промоутером на каждом крупном рынке страны — не разрешалось фактически наниматься на работу в саму звукозаписывающую компанию.
Причиной этого была маленькая штучка под названием payola. По правилам FCC звукозаписывающей компании было незаконно напрямую платить радиостанции, или ди-джею, или директору программы, или любому другому лицу, связанному с радиостанцией или радиостанциями, за воспроизведение определенной музыки. Однако, если человек, платящий радиостанции или директору программы за воспроизведение определенных мелодий, был независимым подрядчиком, что ж, технически это не нарушало букву закона, хотя и довольно безжалостно попирало его дух.
Сорокашестилетний Мик Райли давно смирился с этическими соображениями, связанными с его профессией. Пайола будет продолжать работать с ним или без него. Это была одна из тех вещей, таких как коррупция в полиции, политическая коррупция или судебная коррупция, которая просто никогда не исчезнет. Он считал, что то, что он делал, ничем не отличалось от того, чтобы быть корпоративным лоббистом, который влиял на членов конгресса и сенаторов. Он был просто каналом для передачи взяток технически законным способом. И он тоже неплохо этим зарабатывал. В прошлом году он заработал четверть миллиона налогооблагаемого дохода плюс еще восемьдесят тысяч неофициального дохода. И это не говоря уже о полностью оплачиваемых поездках, которые он часто совершал от имени "Нэшнл", поездках, в которых его перевозили первым классом, размещали в пятизвездочных отелях и обычно угощали игрой в гольф в любом местном загородном клубе, который оказывался поблизости.
Он загнал свой Corvette C4 1990 года выпуска на парковку служащим отеля семидесятисемиэтажного здания и остановил его. Он вышел — после минутной борьбы, чтобы оторваться от низко сидящего водительского сиденья, — и выпрямился, вытянувшись во все свои пять футов восемь с половиной дюймов роста. Его голова начала лысеть, но он демонстрировал это без стыда, не утруждая себя расчесыванием или париком. Он давно усвоил, что когда человек зарабатывает больше четверти миллиона в год, на самом деле не имеет значения, как он выглядит в глазах противоположного пола. Когда он хотел перепихнуться — а на самом деле это было довольно часто, — он трахался с лысеющей головой, выпирающим животом и всем прочим.