“Нет необходимости нанимать режиссера", - говорят мне. ‘Почему ты тратишь десять тысяч на то, чтобы какой-то идиот учил людей трахаться?’ А сценаристы...” Она покачала головой. “Ты бы слышал, как они твердят о том, что я даю еще пять тысяч сценаристу”.
“Но финансовые показатели подтверждают твою правоту?” Спросил Мэтт.
“Черт возьми, так и есть”, - сказала она. “Та пьеса, которую мы выпустили еще в январе — Hometown Pussy — о парне, возвращающемся из Лос-Анджелеса в маленький городок на Среднем Западе, где он вырос, на данный момент является лучшим прокатом года. Мы продали более тридцати тысяч копий этого фильма в магазины проката для взрослых с маржой прибыли в четыре доллара за единицу. И угадайте, какой прокат стал вторым в этом году?”
“Просвети меня”, - сказал он.
“Это будет "Искушение мачехи", премьерный релиз Mary Ann Cummings Productions, в котором будет представлена сложная сюжетная линия, придуманная одним из ведущих сценаристов в этом бизнесе. Мы продали двадцать шесть тысяч экземпляров этого альбома ”.
“Это был довольно хороший фильм”, - многозначительно сказал Мэтт. Ему особенно понравилась сцена, где мачеха, о которой идет речь, поддалась этому искушению и трахнулась со своей восемнадцатилетней падчерицей после того, как натерла ее маслом рядом с бассейном.
“Конечно, это было”, - сказала она. “Это было горячо, потому что вы знали, кто были героями, потому что вы могли почувствовать страсть и вожделение. Это то, из чего получается хорошее порно”.
“Ты проповедуешь хору, детка, - сказал он ей, - но я скажу тебе одну вещь”.
“Что это такое?”
“Все эти разговоры о порно меня заводят. Как насчет того, чтобы я подсунул тебе какой-нибудь шланг?”
“Это не может немного подождать?” спросила она. “Мне вроде как нужно закончить это сегодня вечером. Завтра заседание правления”.
“Ты можешь продолжать работать, пока я вытащу одну”, - предложил он.
Она на мгновение задумалась, а затем пожала плечами. “Хорошо”, - небрежно сказала она. Она встала и отодвинула свой стул в сторону. Затем она стянула с себя спортивные штаны и трусики и сбросила их с ног. Теперь, обнаженная ниже пояса, она склонилась над столом, ее стройный зад выпятился ему навстречу.
Пока она возвращалась к задаче перебора цифр в своих финансовых ведомостях и внесения пометок в бухгалтерскую книгу, Мэтт сбросил свои штаны и нижнее белье, высвобождая свое оружие для использования. Он скользнул пальцами в знаменитое влагалище Ким и начал двигать ими внутрь и наружу, сначала нежно, а затем с большей силой. Вскоре она начала смазывать. Когда она была достаточно влажной, он нацелился на цель и скользнул внутрь, где начал входить и выходить из нее, удерживая ее за бедра.
“Мммм”, - вздохнула она, нажимая несколько клавиш на своем калькуляторе, а затем взяв ручку, чтобы записать результат. “Это приятное ощущение”.
“Черт возьми, так и есть”, - сказал Мэтт, ускоряя свои движения. “Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?”
“Не-а, я в порядке”, - сказала она ему. “Я уже занималась дилдо. Давай, стреляй по своему желанию”.
“Хорошо”, - сказал он. “Но я собираюсь засунуть это тебе в задницу”.
“Делай то, что тебе нужно”, - сказала она, снова пожав плечами.
Он вытащил себя из ее влагалища и вошел в ее узкую заднюю дверь. Проработав свой путь и убедившись, что смазки достаточно, он отправился в город, развивая жесткий, быстрый ритм, который позволил бы ему быстро справиться с работой. Однако, как только он по-настоящему погрузился в это, его отвлекла песня, которая играла по радио. Это было мягкое произведение, основную мелодию которого задавал саксофон. Он никогда раньше не слышал эту песню, но, тем не менее, в ней было что—то знакомое - что-то в том, как звучали гитарные аккорды, что-то в голосе поющей женщины.
“Что это за дерьмо?” - спросил он Кима.
“Что за дерьмо?” спросила она. “Я там чистая. Приняла ванну раньше”.
“Нет, ” сказал он, - я имею в виду песню, которая играет. Ты слышала ее раньше?”
Она послушала мгновение, а затем кивнула. “Они играли это всю неделю. Это твоя старая немезида: Селия Вальдес. По-видимому, у нее выходит сольный альбом”.
“Аааа, мексиканская сучка, которая любит танцевать”, - сказал он. “Будь я проклят”.