— Весь род, — тяжело вздохнул Байрон, и мне стало его жаль. Несмотря на то, что он издевался надо мной все годы учёбы в университете. Несмотря на то, что я не считала потерю аристократических привилегий чем-то страшным. Я всю жизнь без них жила, только последние несколько месяцев — после свадьбы с Бертом, — они у меня появились.
И только я хотела сказать: «Демоны с ними, с привилегиями», когда Байрон уточнил:
— Но император подписал соглашение, по которому привилегии возвращаются представителю рода, если он достигнет какого-либо звания. Это… не ты его попросила?
— Нет, — я даже улыбнулась. — Его величество и сам неплохо соображает. Ладно, хватит болтать, пошли защищаться. Все уже расселись и ждут нашей речи.
— Сомневаюсь, что её ждут прям все, — хмыкнул Байрон. — Тут процентов девяносто пришли просто поглазеть на жену ректора.
— Не топчись по моей самооценке, — я погрозила Асириусу пальцем. — Я буду считать, что все хотят послушать, какие мы с тобой молодцы. Идём!
Во время нашего с Байроном выступления, которое длилось двадцать минут, в зале стояла абсолютная тишина. Изредка только кто-то ёрзал в кресле или кашлял. Поэтому я быстро забыла о том, сколько людей здесь находится, и увлеклась нашими разработками, желая как можно лучше объяснить ошибочность постулата «хирургия первична, терапия вторична», и его зависимость от родовой магии. И с Байроном происходило то же самое — я видела это по блеску глаз.
Что бы ни было между нами прежде, в университете, сейчас мы были командой.
Когда мы закончили, нас засыпали вопросами, на которые мы старались отвечать по очереди, не перебивая друг друга — лишь переглядывались и кивали, давая слово партнёру. Это продолжалось ещё сорок минут, а в конце единогласным голосованием нам с Байроном присвоили звание магистров и поставили отличную оценку за научную работу. Кроме того, она была утверждена членами комиссии для дальнейшего изучения в рамках научной деятельности Императорского госпиталя.
Когда глава комиссии зачитал заключение по результатам голосования, зал взорвался аплодисментами, криками и улюлюканьем.
— Как на спортивных соревнованиях, — услышала я рядом со своим ухом довольное бормотание Байрона. — Энни, мы победили! Мы закончили аспирантуру! Мы — магистры!!!
Я засмеялась и поймала полный невообразимой гордости взгляд Берта, сидевшего в первом ряду, рядом с главой комиссии. И шепнула ему одними губами: «Спасибо тебе».
Ничего этого не случилось бы, если бы не жертва моего мужа. Он вернул мне память и возможность заниматься любимым делом, уничтожив собственную судьбу.
И теперь именно ему, а не мне, приходилось начинать всё заново.
10
Эн
Испытания на подтверждение звания архимагистра были назначены на середину августа. К этому времени Берт уже очень хорошо умел управляться с амулетами и колдовал так, что мне даже было немного завидно — у меня подобной лёгкости никогда не получится. И дело не только в родовой магии, на которой была завязана неиссякаемость амулетов — по сути, проделывать подобный трюк могли лишь представители родовой магии Дома, в том числе Арманиусы, так как сила вытягивалась из университета. Дело в отношении к магии — для меня она всегда была чем-то грандиозным, невероятным достижением, как восхождение на высокую гору в жуткий холод, ещё и в полном одиночестве. Для Берта же магия была самой жизнью — увлекательным танцем, ласковой водой, обжигающим огнём… Глядя на то, как он создаёт огненные шары, довольно жмурясь, как сытый волк, я испытывала небывалый душевный подъём.
Берт оставался архимагистром, несмотря на изменившийся резерв. Нам нужно было только подтвердить это официально…
Испытания проводились в столице, в здании Центрального управления охранителей. Вообще для того, чтобы стать архимагистром, совершенно не обязательно было быть охранителем — просто так повелось. Нечто вроде доброй традиции. Или не очень доброй.
Я понимала, что на то, как Бертран Арманиус будет подтверждать звание, захотят поглазеть многие — ничуть не меньше, чем потаращиться на нетитулованную жену ректора-аристократа. Вот только на меня пришли смотреть обычные студенты и преподаватели, а на Берта…
Через пару минут после того, как мы с мужем вошли в зал для испытаний, который представлял собой овальной формы амфитеатр — внизу арена, и места для зрителей рядами уходили вверх, — я пробормотала, приподнимаясь на носочки, чтобы достать до уха Берта:
— По-моему, здесь присутствует половина столичной аристократии.