— Обрезанного христианина, мне не доводилось еще встречать, — сказал я с улыбкой, качая головой.
— Господа заговорщики, — взглянув на часы, сказал Джахан, — время позднее, пора перекусить и отправляться спать.
Спал я, как убитый, сказалось нервное напряжение, даже девушка Фетах не смогла меня разбудить своими притягательными прелестями.
Глубокая ночь, одна из тысячи и одной восточных ночей, о которой никому и никогда не расскажет прекрасная Шехерезада, должна была закончиться приятным пробуждением посредством воздействия заглянувшего ранним утром в мои закрытые, досматривающие цветные сны, глаза несмелого солнечного зайчика, испугавшегося своей смелости после случайного отражения от большого, во весь мой рост, венецианского зеркала в тяжелой литой бронзовой раме сложного ажурного рисунка.
Среди ночи я вдруг услышал тихий шелест шелковых штор, слегка приоткрывающих высокие окна и поскрипывание чьих-то сапог. В свете яркого свечения полной Луны через материю просматривалось два неясных силуэта. В руке одного из них сверкнул кривой кинжал внушительных размеров. Мое дыхание в ту же секунду сбилось и замерло. Пульс забарабанил и стал зашкаливать, а сердце — выскакивать куда-нибудь, лишь бы в безопасное место.
Незваные гости бесшумно проникли в мои покои, прошли через всю скрупулезно выстроенную за долгие годы систему охраны. Очень странно. Дед к охране своей резиденции, после трагической гибели почти всей семьи, относится со всей серьезностью, здесь полно демонстративной и умело скрытой охраны.
Незамеченным ни за что не проберешься, будь ты хоть семи пядей во лбу и прошедший подготовку в спецназе ГРУ Генштаба Российской федерации моего реального времени или в спецназе «Вымпел» КГБ СССР. Разве что ты — человек — невидимка. Но это уже из области фантастики, а я попал в самую, что ни есть, реальную, серьезную ситуацию, которой до этой самой фантастики, как мне до родного дома. Правда, мозг молнией прожгла шальная мысль: да нафиг злоумышленникам изощряться и проявлять чудеса маскировки и высокого уровня мастерства по несанкционированному проникновению в охраняемые помещения?
Ну, зачем, спрашивается в задачнике, если для выполнения приказа шаха эти мрачные охранники, начисто лишенные чувства юмора (его им просто ампутируют при зачислении в стражу, как ту самую крайнюю плоть при известном обряде), с недоверчивыми косыми взглядами, угрюмо бросаемыми исподлобья на всех людей, в особенности чужаков, сами с превеликим удовольствием провели этих палачей в спальню по мою душу.
Мозг сверлила мысль: кому, ну кому я здесь успел насолить до такой степени? Я ничего не успел осознать и сообразить: что делать, за что так подло со мной? — где уж там, во сне четко прорабатывать действия в чрезвычайной ситуации! Мелькнуло только: передумали и пожалели о доверенной мне великой тайне своей семьи. Вот тебе, Саша, и восток — дело тонкое, гадство! Вот попал в халепу так попал, влип по самое немогу!!! Вот ты и приплыл, Искандер…
Мысли лихорадочно крутились-вертелись в сонной голове, как барабан револьвера в русской рулетке. Вопрос: вот как сделать так, чтобы в отличие от этой лихой и отчаянной русской забавы, в, так сказать, ствол главного мыслительного центра моего мозга попала та единственная пуля — идея, позволяющая и в этот раз безошибочно поступить и для начала просто остаться в живых. Выполнить, так сказать, программу — минимум, как учил в прежней реальности всем известный Ленин, дедушка с добрыми глазами, уничтоживший великое множество людей и сломавшего огромное количество судеб. А уж как действовать дальше: посмотрим. Как любил говаривать талантливый полководец товарищ Наполеон, хотя, с моей точки зрения — авантюристично и глупо: «Сначала надо ввязаться в серьезный бой, а там уже видно будет». Может же так статься, что увидишь исключительно свой конец, в смысле — окончание жизни. Или предпосылки к краху всего сражения.
Пока не буду говорить «Гоп», тут перепрыгнуть бы сначала через эту пропасть в виде спрятавшихся за шторами вооруженных личностей в намерениях которых я, после блеска клинка, не сомневаюсь ни на секунду. Что за дела — сплошные афоризмы да пословицы теснятся в голове. Конечно, все это пронеслось в голове, как вихрь, в одно мгновение, прочувствовалось ясно и четко. Точно, не ко времени. И неужели эти мудрые высказывания сейчас помогут? Очень не хочется закончить свой, по чужой воле так круто виляющий жизненный путь, не увидев Анастасию, не обняв и не поцеловав ее хотя бы еще один раз…