— Ну да… Так тебе эти жулики хлеботорговцы и признаются, что их зерно — плохое! Они скорее дадут мзду ситофилаку и продадут хлеб государству втридорога!
— Все же стоит попробовать… Но для начала надо подготовить место. Помнишь твою третью мастерскую, которую мы переделали в большую лавку, где покупатели могут сами смотреть товар?
— Разумеется. Она дает очень хороший доход. Хвала Гермесу!
— Помнится, там был большой двор. Мы там сделали склад, но места еще оставалось довольно.
Тофон кивнул:
— Давно туда не заглядывал… Но, думается мне, так и есть.
— Предлагаю приспособить этот двор для мыловарения. Будет, правда, вонять… Но, к счастью, мастерская стоит вдали от жилых домов…
— Хорошо. Давай зайдем туда и посмотрим, что можно сделать. Но сначала заглянем домой — перекусить…
Глава 11
1
Услышав скрип калитки и мужские голоса, Пандора выскользнула из спальни. Отец с Алексиусом уселись в андроне. Тимокл суетился рядом, готовя воду для омовения ног. Лица мужчин были мрачны. Пандора подозвала Ифигению, распорядилась подогреть оставшиеся с вечера тушеные бобы и принести вина. Ее внимание привлек небольшой деревянный ларец, стоявший у ног Алексиуса.
Отец забрался на клине. Пандора сидела на клисмосе за небольшим столиком подле отца. Алексиус ненадолго замешкался, потом подхватил стоящий в углу табурет и подсел за стол к Пандоре.
— Приходила служанка Гиппареты… — Пандора решилась нарушить тяжелую тишину. — Она рассказала, что в городе творится что-то невообразимое. Везде беженцы… Площади и храмы переполнены. А на Пеларгике подле акрополя люди ставят палатки, чтобы хоть где-то жить… Это правда?
— Да, дорогая, — нехотя признался Тофон.
— Но как такое возможно?! Ведь это запретное место! Древнее проклятье падет на наш полис!
Тофон с Алексиусом переглянулись.
— Все будет хорошо, дочка… — выдавил наконец отец.
Алексиус отвел взгляд.
— Что вы от меня скрываете? — не выдержала Пандора.
— Не переживай… Все будет хорошо, — повторил Тофон, и мужчины стали опять собираться в город.
Пандора стиснула губы и поднялась проводить отца. В полумраке коридора она почувствовала, как ладонь Алексиуса сжала ее пальцы, и замерла, ощутив его дыхание на своих волосах. Губы Алексиуса коснулись ее шеи.
— Я люблю тебя… — прошептал он, и его рука скользнула по спине девушки.
Ей стало легче. Но досада и обида никуда не исчезли. Почему с ней обращаются, как с ребенком?!
— Что приготовить к ужину? — спросила девушка у отца, стоящего на пороге.
— Решай сама, — коротко бросил Тофон и вышел на улицу.
Пандора впилась глазами в Алексиуса, тот вымученно улыбнулся, подхватил свой ларец и последовал за Тофоном.
2
Выйдя на агору, Леша с Тофоном окунулись в людской водоворот и с трудом протискивались сквозь толпу. Тимокл плелся где-то позади, Тофону с Алексеем приходилось постоянно останавливаться и дожидаться нерадивого слугу. Алексей неловко держал под мышкой ларец: несмотря на любезное предложение Тофона, он не смог доверить свои сокровища Тимоклу.
Неожиданно кто-то окликнул его в толпе:
— Ба! Вот это встреча! Клянусь богами, не ожидал увидеть тебя здесь, тем более в такой компании!
Алексей обернулся и увидел Сократа. Философ был бос. На нем был лишь выцветший на ярком афинском солнце латаный гиматий, переброшенный через правое плечо. В левой руке Сократ сжимал мятый папирусный свиток. Его густые, чуть тронутые сединой волосы трепетали в потоках теплого ветра, а внимательные серые глаза лучились веселыми искорками.
Тофон поморщился, но постарался изобразить дружелюбие:
— Хайре, уважаемый!
Сократ почтительно поклонился.
— Рад видеть вас вместе. Несколько дней назад меня посетила Пандора и поделилась ужасной вестью о твоей судьбе, Алексиус. Хорошо, что все обошлось. Я хотел отправиться с ней на Сунион, но не мог отлучиться в канун праздника Тергелий. Я же фармак…
Алексей не очень понял, о чем говорит Сократ, но Тофон понимающе кивнул.
— И раз уж все обошлось, я бы с большим удовольствием обсудил с тобой тот текст, что дала мне прочесть девушка.
Тофон решил воспользоваться моментом:
— Это весьма кстати, дорогой Сократ! Я как раз хотел попросить тебя приютить этого юношу. В моем доме для него… гхм… нет подходящего места.
— Разумеется… — губы Сократа тронула улыбка. — Буду очень рад…
3
Разговор с хлеботорговцем вышел странным. У Трифона бегали глаза и потели ладони. Он постоянно вытирал их о красиво расшитый голубой гиматий, так что плащ покрылся грязно-серыми пятнами. Торговец явно не горел желанием продолжать беседу, но все же что-то мешало ему просто развернуться и уйти.