– Все так же, – отмахнулся Костя. – Человек, похожий на Ксиана, летал по небу? Не Ксиден ли это?..
Когда Костя сказал эти слова, Добряк моментально посерьезнел: с его лица исчезли любые намеки на позитивные эмоции.
– Как?.. Я так и подумал, но я очень надеялся, что вы придете и скажете, что это был Ксиан… – взгляд его лихорадочно перемещался по окружающему его пространству и уцепился за мое платье. Мне стало очень неловко. Некоторое время он его разглядывал и успокаивался. Все это время никто из нас не проронил ни слова.
Добряк боится Ксидена? Вот уж чего я не ожидала! Добряк умеет бояться?..
Наверное, мое платье внушает людям уверенность, потому что Добряк, оторвав от него взгляд, излучал абсолютное спокойствие. А еще он был сегодня чрезвычайно разговорчивый, потому что сразу после того, как пришел в себя, начал откровенничать.
– Знаете, у меня с Ксиденом свои счеты. Когда мне было пять лет, Жанне – восемь, Ксиден забрал у нас нашу маму. И это только потому, что она умела преломлять свет, как и я! Потому мы с сестрой, как только выросли, стали ее искать. И наши поиски привели нас сюда, на этот ужасный остров...
Он немного помолчал, выказав выражением лица недовольство.
– А еще я все еще не извинился из-за того, что чуть не сделал с вами.
– Володя! – сестра поспешила его остановить и дернулась к нему. – Все уже хорошо!
Но Володя (как хорошо, что она наконец проговорилась!) аккуратно отстранил ее и твердо сказал:
– Нет, я должен это сказать. Можно бесконечно бегать от ответственности, но ответственность все равно будет давать о себе знать. Как бы я себя не убеждал, что я поступал правильно…
Владимир поежился и сглотнул воздух.
– Я хочу извиниться перед вами, что несколько раз собственноручно подвергал ваши жизни опасности. Что стрелял в вас… – после этих слов он резко замолчал.
– Он только и говорит об этом, – произнесла Жанна, жалостливо смотря на брата. – Но его можно понять: сам Командир сказал ему, что вы – шпионы Ксидена. А Ксидена мы не любим по уже известной вам причине.
Бедняга Добряк виновато опустил взгляд.
Так его оболгали? Но ведь Сэм так его боялся! И с самого начала Добряк не внушал доверия. В отличие от нынешнего Добряка.
Но почему тогда Сэм впадает в такую панику, когда хотя бы слышит его имя?..
А все это точно правда? Впрочем, по Владимиру действительно нельзя было сказать, что он маньяк или убийца. Сейчас даже самый бессердечный человек, посмотрев на него, пожалел бы его. Сам Владимир наверняка хотел держаться сейчас столь же мужественно, как и Костя, но сейчас его дрожащие губы все ему портили.
– Владимир, – начала я, но он меня аккуратно прервал:
– Умоляю, называй меня просто Володя.
– Володя, – поправилась я и выдержала краткую паузу, собираясь с мыслями, – об этом мы не вспомним больше ни разу.
Костя кивнул, поддерживая мои слова. Володя посмотрел на нас с благодарностью, но не рискнул ничего сказать. Видя, как мучается сейчас парень в поисках слов, мы с Костей, кратко переглянувшись, решили вывести его из этой неловкой ситуации, и потому продолжили нашу актуальную тему.
– Если Ксиден тут, то зачем? – предположил вслух Костя. – Лично мне почему-то кажется, что он по душу брата сюда заявился.
Все согласно закивали, даже Жанна.
– Но Ксиан нам рассказывал, что пока он в своей лаборатории, Ксиден не узнает, что он тут. А даже если и узнает – в лаборатории он, как и все мы, в полной безопасности. Вопрос возникает относительно безопасности тех, кто вне лаборатории, в том числе, Влади… Телепата и всех его людей.
Я посмотрела на Жанну, разглядывающую меня с каким-то странным выражением лица. Она быстро отвернулась.
– Кстати, про Телепата, – вдруг оживился Володя, и принялся что-то вспоминать. – Я за ним иногда наблюдаю. Кажется, он что-то замышляет. В каких-то кустах он нашел пистолет, но он был без патронов.
Так пистолет был пустой?! Вот он хитрюга!
– Да, кстати про Телепата, – сказали хором мы с Костей. Потом мы посмотрели друг на друга и принялись друг друга упрашивать словами: «Давай ты, ты первая сказала!» и «Да мне совсем не жалко…»