Нет, секунду... Когда рядом Костя, я вижу людей совершенно иначе. Они не кажутся такими, какими я их вижу сейчас. Может, это действительно дело привычки, и у меня нет достойной причины их опасаться? Какие у меня факты в пользу этого мнения?
Тоже не знаю… Попробую просто поверить, что мой страх иррационален.
Я принимаю решение перестать бояться общения с людьми!
В ту же секунду вокруг меня снова появились люди. Такое ощущение, словно не прошло и секунды с того момента, как я вышла из кабинета Ксиана. Я остановилась и оглянулась назад, и, действительно, его кабинет был в нескольких шагах от меня. Люди вокруг все так же смотрели на меня, но чему я была действительно удивлена – сейчас я не боялась их присутствия! Это было удивительно и непривычно. Хотелось прыгать от радости и смеяться. И теперь я сдерживала себя от этих эмоций, чтобы не выглядеть ненормальной.
Впереди меня стоял Костя и с интересом меня разглядывал.
Пройдя мимо людей и оглянувшись назад, я только сейчас смогла спокойно посчитать их количество. Шесть человек. Я им улыбнулась и подошла к брату.
Бунтари!
Прошло еще некоторое время. Страх почти пропал, и я теперь практически не боялась ходить по лаборатории без брата.
Однако ложка дегтя сводит на нет любой приятный вкус… В один прекрасный день опасения Ксиана сбылись – люди, работающие в лаборатории, высказали все свои недовольства. И, отягощенные негативом, проблемы копились, как снежный ком, скатывающийся с горы и увлекающий за собой весь народ. Большая часть этих недовольств были откровенно глупые. Например, еда не нравится или одежда новая натирает. Но были и такие люди, которые ставили нам в укор даже то, что Телепата и его приспешников выдворили из лаборатории.
Было такое ощущение, что люди просто искали причину, чтобы разочароваться.
Ксиан выслушал все недовольства и, когда голоса стихли, задумался, уйдя в себя. Люди внимательно следили, что он сейчас предпримет, и замолчали.
А Ксиан выдал им целое сочинение, где расписал подробно все причины того или иного. Он ответил буквально на все вопросы, даже на самые мелкие, так, что не осталось ни одного вопроса не отвеченным. И один за другим лица собравшегося народа стыдливо опускались. Им было неловко слышать такие подробные ответы на свои вопросы! Было похоже, что они стали понимать всю мелочность своих недовольств и ощутили всю свою неблагодарность за радушный прием и безвозмездную помощь со стороны Ксиана.
Мудрый Арх так строил свою речь, что не оставалось и тени сомнений в мелочности этого бунта!
Ксиан спросил у них, не осталось ли у них вопросов, но в зале собрания висела абсолютная тишина. Даже мухи, как говорится, не жужжали. Все стали поспешно и неловко расходиться. Когда в зале осталось немного людей (в основном, все свои), Ксиан позвал меня и Костю в свою рабочую комнату, откуда осуществлялось управление всей лабораторией.
– Это то, о чем я вам говорил, – с улыбкой произнес Ксиан, когда мы пришли в его комнату. – Если вам придется стать лидерами, готовьтесь к чему-то подобному.
– К чему? Подробно отвечать на каждый вопрос? – пошутил Костя, но пошутил он как-то грустно.
Ксиан поднял руку ладонью вверх и перед нами появились стулья прямо из пола. Вернее, не совсем стулья, так как они были без спинки. Мы сели, и Ксиан серьезно ответил на Костину шутку:
– К тому, что они будут многим недовольны. Всем не угодишь, но важно самому понимать, что, почему и зачем. Иначе они, почувствовав вашу слабость, будут ее использовать. Формально вы останетесь лидером, но будете выполнять их волю. Не допускайте этого, из подобной ситуации очень тяжело выбраться, ваша слабость станет для них инструментом давления. Вами можно будет легко манипулировать. Вам следует хорошо знать свои слабости, чтобы в нужный момент не давать им волю. Это тяжело, но это необходимый навык…
Каждый раз, когда Ксиан нас учит лидерству, мне становится сначала скучно, а потом страшно. Однако я понимаю, что он рассказывает нам это не от нечего делать.
Ксиан нас предупреждал, что если Ксиден объявится на острове, но успеет уйти отсюда, то Ксиану придется отправиться вслед за ним. А значит на острове его уже не будет. А нам надо будет как-то выбираться. Если мы не будем организованы и объединены, то все наши труды пойдут прахом.