После краткой молитвы, в которой приняли участие все сидящие в комнате, обсуждение возобновилось.
— Итак, судя по допросным листам, а также по воспоминаниям Петра, который не зря Пришлым обозван, основной силой находников является запрещенное Богами нашими огнебойное оружие. Оно стреляет очень часто и далеко — ни ромейское, ни даже наше огнебойное ни в какое сравнение не идет. То оружие, что мы захватили с языками бьет точно на 5-10 перестрелов, и при этом пробивает любую броню наших воинов, кроме как особо прочного куяка или бахтерца и то, если стрелка попадает в зерцало, а не в кольчугу. Простые ратники в кольчуге али в тегиляе… У них нет возможности спасти свой живот. — начал свой рассказ суздальский князь.
— А если погода плохая будет? Дождь али снег? — перебил его вопросом Лихомир.
— Не спасает. Мы его и в грязь кидали, и в золе возили — а все равно палит.
— И что, даже если мелким песком засыпать — все равно палит?
— Да. Все рано — но недолго. Но этого недолга хватит для того, чтобы разбить нас опять.
— Но ведь, как рассказывают подсылы, все же мы смогли достать часть врагов наших. Стрелами.
— Да. Но тогда они просто не знали и не были готовы. Теперь, я думаю, они не допустят таких ошибок, и не подпустят нас близко — расстреляют издали. И даже при том, что мы потеряли около десяти сотен воинов, они потеряли всего два-три десятка. Гибель пятидесяти наших воинов за одного вражьего — слишком. А ведь не следует забывать и о наших исконных врагах… — рассуждал Всеволод.
— И что же делать?
— Я думаю, что если все войско помолиться, мы сможем уговорить Богов дозволить нам честный бой. Но войско должно быть сильно большим, — внес свою лепту в разговор волхв. — Место то дикое, ненамоленное…
— И, тогда молиться должно не только войску, но и всем людям нашим, а по сему, следует назначить битву на определенный день, — внес свое предложение Твердило.
— Мудрая мысль, — согласились все.
— А бронь у них какова? — спросил Лихомир.
— Бронь у них на куяк похожа. Стрелу со ста саженей выдержит бронебойную. Шлемы простые — бронебойную стрелу на всегда, по допросу, выдерживали. Личины и бармицы нет. Плечи и руки не защищены. Ноги — тоже, — ответил Всеволод.
— Тогда, давайте определимся с теми войсками, которые нам надобны. Во-первых, лично я, от имени всех волхвов наших Богов-прародителей, посылаю в битву пять десятков лекарей, сто Воинов Перуна и пятерых Чувствующих, избранников Даждьбога.
— У… — завозились князья. — Щедрый дар.
— Боги не любят смотреть на обиды своих детей. Во-вторых — нужна степная конница — для преследования и для карусельной стрельбы, — стал размышлять волхв, в прошлом один из известнейших военачальников, прославившийся в битвах с немцами. — Это к вам великие князья Киевский и Словенский.
— Я сниму с границы со степью всех казаков, сто сотен. Каждый двуоконь пойдет. Надеюсь ополченцы и черный люд придержат, если Орда пойдет в атаку, — сразу согласился Лихомир, — за одно полоном и добычей они разживутся. От них ничего не спрячешь.
— Все преданные мне ханы приведут свои орды, — тут же ответил Твердило.
— Еще для первой атака нужна тяжелая конница — это уже к Суздалю и Новогороду.
— Я приведу свои дружины, и большую и младшую. Десять сотен тяжелой конницы я наберу, — подумав ответил суздальский князь.
— А я приведу свои дружины, да и купцы свои рати подрастрясут. По два-три доспеха передние оденут, им не сражаться — им до стрелков главное дойти — а там уже сабельками погулять, — ответил Любослав.
— Хороша мысль, мои тоже так поступят, — добавил Всеволод. — Еще по тем местам речка течет на север, кабы не ушли по реке… Да и попали они сюда по реке, как сказывали языки. Значит и оконце там на севере где-то.
— Я понял тебя, приведу ушкуйников — они корабли свои волоком перетащат да в речку ту, у истоков спустят. По реке никто не уйдет, да и вниз быстро спустится получиться. Сколько?
— Я думаю 10–15 средних ушкуев с нарядом обычным будет хорошо.
— Пятьдесят! — такое число, названное волхвом повергло в шок.
— Такого числа для захвата десятка баронств хватит! — пришел в себя Любослав.
— Запас карман не тянет, как вы знаете, князья. Да и способ быстро перекинуть десять сотен воинов будет. Не забывайте — места те болотистые, войско уйдет на север, а обратно, коли нападут вороги, как быстро вернуться? Тут то и ушкуи будут по месту. Да и тянуть их зимой по льду гораздо легче, чем летом — по волоку.
— Но они смогут участвовать в бою не раньше лета, или травеня минимум!
— Может и раньше — лед то идет к устью от истока, и мы также пойдем — так деньков десять и выиграть можно. И все равно раньше травеня мы не можем начать битву. Цветень и березень — там все одно большое болото. А до конца зимы войска не успеют собраться, а если и успеют, то возвращаться им придется долго — по грязи, в которую превратит таянье снегов все дороги.
— То есть, ты волхв предлагаешь начать битву в травень?
— Да.
— Поддерживаю, — откликнулся Всеволод. — Окружные страны пока сеяться будут, да и в грязи вязнуть — не нападут. А после — уже мы успеем воротиться.
— В третьих, раз просят подмоги новогородцы, то на них накладывается кормление всех собранных сил, — продолжал волхв, и все повернулись к князю Любославу. Никто не хотел заниматься снабжением общего похода из своего кармана.
— Купечеству это не понравиться, но они согласятся, — помолчав сказал Любослав.
— Вот и хорошо. Решено. Супротивники есть? — спросил у князей волхв. Молчание. — Ну и хорошо. Значит на конец травеня и молиться все будут. Есть еще что, мы запамятовали?
— Кто воеводить будет такой армией? — спросил Всеволод.
— Тут просто все, — ответил волхв. — Мы собрались у великого князя Словенского Твердило, он и будет воеводой общим. Все согласны? Добре. Это все?
— Хм… — начал Любослав, — а хватит нам сил?
— 200 сотен степной конницы, 20 сотен тяжелой, 50 ушкуев — это еще 20 сотен судовой рати… Почти три тьмы[42] воинов! Да таких сил хватит на захват Итиля! — возмутился Твердило.
— Толи запамятовал Всеволод, то ли его прознатчики так и не выведали, но в бою том, с находниками, один из лучших воинов князя, воин Перуна, пустил Княжью Стрелу.
— И что?
— А то, что князь их, или как они его называют, Полковник — по названию его дружины, естественно получил эту стрелу в сердце. Да вот уже через месяц он ходил спокойно…
— Что?! — вскочили все князья. — Не может быть!
— Может. Мои прознатчики говорили, что Полковника только ранило, хоть и сильно — но лекари его выходили. А вот его преемник и ответственен за разбой в наших землях — он и его дружина сожгла город. Но это не главное. Само то, что он выжил после княжей стрелы. Вы разумеете меня?
Это было уже серьезно. Каждый из князей знал, что такое Княжья Стрела. Только лучший боец — Избранник или Воин Перуна маг пустить такую. Только одну такаю, после чего валился без сил и был при смерти еще сутки, а некоторые и заступали за грань между явью и навью.[43] Но стрела эта летела далеко — хоть одни перестрел, хоть десять, и попадала точно в сердце князя или воеводы вражеского. Защитить от нее не могла никакая броня — хоть три куяка надень — все равно в щель попадет. Только божье длань могла защитить от такой стрелы. От такой стрелы мог не спастись волхв-избранник или волхв-воин, князь, за которого его княжество молится, либо чудо, то есть прямое вмешательство божественное.
— Спасибо, брат мой, что поведал нам это. Вовремя, — первым пришел в себя волхв. — Тогда ты действительно прав. Может над ними божья длань лежит, а это гораздо страшнее для нас. Только еще чужих враждебных Богов нам не хватает. Вы знаете, что наши Боги сильны на столько, что позволяют молиться своим детям и другим богам. Другое поведение — знак слабости. Но если другие Боги враждебны их детям, то таким Богам нет места на нашей земле, как нет места Кровавому Богу краснокожих. Если находников защищает неизвестный Бог, или Боги, и боги эти хотят нашей крови, одно то, что они продали нам наших раненых, говорит об этом, то война будет тяжелой. Я придаю этой войне статус Святой. И теперь каждый волхв, воин, землепашец или холоп должен принять в ней участие.