— Ээ…. Кто интересно там кричал так?
— О! Бубен — дать тебе в бубен? — заржали несколько охранников.
— Странно просто…
— Заткнись, — ответил кто-то из охранников.
— Да не, Кирпич, крик действительно странный. Я такой только однажды слышал, когда мы поймали одну парочку и на глазах парня его телку трахнули во все щели, вот он тогда так кричал… — включился в разговор другой голос.
— Да? Пойдем посмотрим.
— Да ну н… — ответил еще один.
— А ну заткнулись все, — ответил лейтенант, командовавший этими отморозками. — Ща разберемся. Эй! — он сильно постучал по кабине, — салага, глуши мотор!
— Чо тебе, — переспросил из кабины капитан.
— Да надо сгонять глянуть, кто кричал, — громко перекрикивая мотор начал объяснять капитану лейтенант.
— Да это его проблемы.
— Да давай остановимся, пацаны размяться хотят.
— Приедем, уже минут десять осталось. Там и разомнетесь, — ответил капитан.
— Я думаю, те люди, что мы на дороге, — Максим дернул лейтенанта за рукав и тихо сказал, — они не наши.
— Не пи… — отмахнулся лейтенант, — не до тебя.
— Скажите это капитану, — попросил Максим.
— Ладно. Эй! Командир! Тут один умник говорит что на дороге местных видел, давай остановимся, посмотрим.
— Б..! Как ты меня з…! Ладно! Х… с тобой!
Машина, а затем и вся колонна — так как Максим ехал в первом грузовике, остановилась. Лейтенант вместе с еще несколькими десятками человек вылезли из машин, кто просто размять ноги, кто тоже из любопытства. Небольшая группа медленно пошла к окраинам домов, которые закрывали вид на ворота. Максим с ними решил не идти — чувство опасности не утихало никак. Вот группа людей неторопливо, даже вальяжно, медленно завернула за угол и скрылась из виду.
Прошло полминуты и раздались крики — из-за угла выбежало несколько солдат, крича и размахивая руками. Внезапно последний из них споткнулся и упал, из его спины торчало древко стрелы. Через секунду кричали и орали уже все. Из кузовов грузовиков на землю посыпались солдаты, на ходу пытаясь вставить выхваченные из разгрузочных жилетов магазины. Но они уже не успевали — из-за поворота выскочила конница — огромное количество, не меньше сотни всадников, с короткими луками и саблями наголо, усатые и бородатые но с обритыми головами, с которой торчал один только чуб — вылитые казаки из фильмов. Бежавшие навстречу солдаты успели срезать огнем первый ряд нападавших, после чего все смешалось. Вот, прямо с седел, двое наездников с длинными кинжалами запрыгнули в кузов одного из грузовиков. Из кузова, скрытого тентом, послышались дикие крики, как будто там кого-то резали, впрочем это так и было. Через секунд пятнадцать оттуда выпрыгнули те же двое казаков, их руки, сжимавшие кинжалы, были по плечи залиты кровью. Другая часть казаков стала врываться в дома, откуда скоро потянуло дымом и женским визгом.
Только всего этого Максим не видел. Ожидав чего-то такого и поняв, что дело плохо, он в первую же секунду нырнул под грузовик, заполз под задние колеса и спрятался целиком за ними. Для него все последующие события представлялись дикими криками и мельтешением конских и человечьих ног. Отлежавшись минут десять, и поняв, что основные события смещаются все дальше к центру города, а вокруг него уже нет никаких звуков, кроме гудения огня из нескольких загоревшихся домов и хриплых стонов раненых, Максим вылез из под приютившего его автомобиля. Стараясь не заострять внимание на развороченных трупах и раненных, тянущих к нему руки, он вырвал из рук убитого автомат, порывшись, набрал с полдесятка магазинов и вдоль стены, стараясь держать направление, с которого раздавались звуки разгорающегося в центре города боя в поле зрения, побежал к казармам.
Через пятнадцать минут он добежал. У казарм полным ходом шел сбор колонны, даже не колонны, а нескольких машин, на которых подполковник Седеньки собирался, похоже, убежать из города. Насмотревшись на ужасы боя Максим его ничуть не упрекал, и, более того — был с ним полностью солидарен. Теперь главной задачей было пробраться в одну из трех машин, которые собирались, судя по количеству погружаемых канистр с топливом, совершить безостановочный пробег по маршруту Городок — База у Аномалии. Там в холоде, но зато в безопасности (на острове, да под прикрытием «Шилки»), подполковник хотел дождаться подкрепления.
Как на зло не одного знакомого командира, кроме Седенького, не было видно. От одного грузовика его прогнали, из другого — чуть не выбросили, а соваться в личный газик Седенького было бы несусветной наглостью. Повезло ему у третьего грузовика. В кузове, помогая укладывать какие-то ящики, Максим увидал двух своих знакомых прикормленых азеров.
— Расул! Ахмед! Салам маллейкум! — крикнул, подходя, к ним Максим. — Уезжаете куда?
— Салам, — буркнул один из них. — Не мешай. Лучше уходи.
— Да я вот с вами решил тоже поехать, возьмете? — с наигранной веселостью спросил Максим.
— Нет, — опять повторил Расул, — уходи.
— Но почему? Я заплачу вам.
Из глубины кузова раздался какой-то звук, похожий на покашливание. Азеры обернулись на секунду, потом повернулись обратно и Ахмед сказал:
— Ладно, возьмем. Тут и друг твой есть. — и оба, свесившись через задний борт грузовика протянули Максиму по руке.
— Вот спасибо! — сказал Максим, и протянул обе руки, перекинув автомат, чтобы не мешал, за спину. Азеры крепко схватили его за руки и приподняли на уровень бортика. — А что за друг мой тут у вас?
— Да я! — ухмыльнулся голос из глубины и на свет, склонившись, вылез солдат.
Максим понял, что дело плохо. Это действительно был его старый знакомый — Федор. Тот самый, которого он подсидел с мягкого интендантского места еще на Земле. Максим попытался откинуться подальше — но не тут то было, азеры держали его крепко.
— Здравствуй, земеля. — еще шире ухмыляясь приветствовал его Федор.
— Ээ… Привет… — проблеял испуганный Максим.
— Что, пацан не рад меня видеть?
— Да, нет, что ты. Рад.
— Вот как хорошо. А уж как рад тебя я. Это что-то… — и кивнул своим азерам, чтобы Максима притянули повыше.
— Ты, земеля, не прав был. Признаешь?
— Да, не прав, признаю…
— Ну а раз признаешь, то надо как-то урегулировать наш вопрос, не так ли?
— Наверное да. Только чо ты хочешь? Денег у меня нет — в се спустил за зиму…
— Наверное… А еще заплатить хотел, раз хотел — значит есть чем. Ты так похоже ничего и не понял… — Федор подошел к бортику, схватил буквально распятого в воздухе за воротник двумя руками и резко дернул на себя. Всякая веселость исчезла и злым, со сдерживаемой злобой, голосом Федор продолжил. — Ты, сука, меня заложил и подставил. Кинул на бабло. И что, думаешь, я с тобой нянчиться буду? Гони деньги, быстро!
— У меня ничего нет, я же сказал. И вообще я щас закричу, и тебя…
— Сука! — отпустил его Федор и чуть подался назад. — Закричит он… На! — с этими словами он размахнулся и со всей силы ударил Максима ногой в голову. Жесткая подошва армейского ботинка прошлась по лицу, сломала и свернула на бок нос, порвала щеку, превратила губы в кровавую лепешку и чудом только не выбила зубы. Кавказцы отпустили руки и тело с глухим стуком упало на землю.
— Обыщите его, — в полубессознательном состоянии услышал Максим голос Федора, и чьи-то руки зашарили по его карманам. Чисто инстинктивно руки дернулись и сжались на мешочке с золотом, и Максим услышал слова:
— Еще трепыхается — вырубите его наконец, посмотрите у руки, что там и оттащите вон в сторону. Валим уже скоро.
Выключившего его сознание удара Максим уже не почувствовал.
Очнулся Максим уже ближе к вечеру. Ясное сознание пришло не сразу. Сначала вспомнилось имя, потом где и кто он, потом та «жопа», в которую он попал. С первой попытки открыть глаза Максим не смог — что-то засохшее на лице мешало этому. Протянуть руку и протереть глаза он тоже не смог — его тело было чем-то завалено. Максим уже почти разлепил губы и хотел позвать на помощь, но пришедшая в голову мысль, что придти на помощь ему могут те ужасные всадники, и какую именно «помощь», к примеру ножом по горлу, они ему окажут, заставила закрыть рот. Через некоторое время, на ощупь определив, что завален ветками, Максим смог подтянуть к голове руку и протереть, а скорее продрать, глаза. Теперь дело пошло быстрее, и вскоре Максим смог подняться на ноги. Его качало.