Вокруг не было ни души — ни друзей — ни врагов. Городок был весь в дыму — похоже часть домов сгорела, а часть осталась невредимой — видимо их хозяева смогли отстоять, и судя по слышным где-то к югу одиночным винтовочным выстрелам, продолжали это делать.
«Отсюда надо валить!» — подумал Максим. — «Но куда? На юг — там вражеские города. На запад — тоже, на восток — сплошные пустынные леса… Идти можно только на север — там есть то место, через которое мы сюда попали. И есть шансы, что я смогу пройти обратно. Хватит с меня этой службы — лучше дезертировать, чем быть убитым своими, а равно и чужими солдатами ради грошового мешочка золота. Но дойти я не смогу. Туда только ехать на машине — суток четверо. Поэтому, надо идти к реке, там взять лодку — я думаю их не угнали, и плыть потихоньку на север».
Размышляя таким образом Максим продолжал оглядываться по сторонам. Наконец, приняв решение, он решил подготовиться к пути. Двери казарм были открыты, и Максим спокойно зашел и начал выбирать себе снаряжение для долгого пути.
«Так. Сначала оружие — автомат вот есть. Теперь надо найти патроны… Вот они, и магазины запасные тут же. Думаю, «цинк» с собой тащить — это слишком, да и можно не успеть снарядить, а вот пять магазинов снарядить надо бы — от зверья отбиться хватит. А от врагов — река спасет. Теперь, еда. Сух паек надо брать, хотя по вкусу он…, ну понятно какой. В крайнем случае — можно охотой добить рацион. Не — охотой с лодки, не получиться. Значит рыбалкой — вот и спиннинг чей-то удачно стоит в уголке. Весь его, хоть он и складной тащить глупо — только мешаться будет, а вот катушечку с леской и крючками взять надо… Черт — не пролезает блесна и крючки сквозь кольца — ну обрезать снасть нафиг — потом обратно привяжу… Ну соль вот, и сахара взять — самое то что надо. А теперь — руки в ноги — и бегом отсюда».
Город казался вымершим. Сначала Максим аккуратно крался от дому к дому, но потом, поняв, что ничего страшного нет, пошел быстрее. Наконец он подошел к месту боя. Выглядело это на столько ужасно, что Максим не смог сдержать рвоты. Сплюнув с языка оставшийся привкус желчи и аккуратно, чтобы не потревожить раны, вытерев с губ остатки слюней, Максим разогнулся и стал рассматривать поле боя. Вся улица была усеяна трупами. Если в конце улицы еще были аборигенов, то ближе к середине на земле лежали уже сослуживцы Максима. Два задних грузовика сгорели, распространяя вокруг себя смесь двух тошнотворных запахов — едкого запаха жженной резины и приторно сладковатого запаха горелого мяса.
Максим, вспомнив кое-что, остановился и вернулся чуть назад, туда, где лежал с разрубленной головой капитан. Аккуратно, стараясь поменьше прикасаться к трупу, Максим обыскал его, пока не нашел то, что искал — ту долю добытого золота, которую курьер вез Седенькому.
«Ха, я опять богат! Здесь около килограмма. Это мне удача привалила» — мысленно усмехнулся Максим. Он отошел от лежащего на земле трупа и случайно бросил взгляд на валяющееся на земле свернутое боковое зеркало от грузовика. Нагнулся, поднял его, посмотрел на свое отражение и с глухим вскриком отбросил его подальше. Увиденное его поразило и испугало. Все его лицо превратилось в кровавую маску. Глаза были покрыты струпьями засохшей на коже крови, неудивительно, что они не открывались. Максим бросил взгляд на свои руки, которыми он протирал глаза и увидел под ногтями темно бордовую полоску засохшей крови — его крови. Губы распухли так, что даже не было видно его щегольских усов и бородки. Но самое страшное — нос. Из остренького, с небольшой горбинкой, что вместе с усиками и бородкой предавало Максиму аристократичный вид, он превратился в нечто огромное и круглое — на пол лица.
«Как такое может не болеть? — спросил себя Максим, и организм, как будто услышав его вопрос, ответил ему сильной ноющей болью по всему лицу. — Ну погоди, Феденька, мы еще встретимся», — заскрипел зубами Бубнов.
Накинув на плечи рюкзак, повесив автомат на шею, Максим отправился в дорогу. Тихонько прошел через распахнутые настежь ворота Городка (створки ворот и косяки подпирали сваленные кучи дров, которые маскировали местных и, заодно, мешали быстро закрыть ворота, если бы это было кому делать) и быстрым шагом, озираясь и держа автомат снятым с предохранителя, отправился в лес. Идти по дороге он побоялся, и осторожничая, свернул в лес.
Идя по лесу, да еще в сумерках, Максим не смог удержать направление. Было пасмурно, солнца не было. На следующее утро солдат пошел не к реке, а почти параллельно ей на юг, и все остальные дни, озаботившись о сохранении направления, шел именно в ту сторону.
На третий день Максим вышел наконец-то к реке, уже понимая, что заблудился. Причем вышел он не к реке, она обнаружилась потом чуть дальше, а к небольшому костру, у которого грелись несколько солдат. Оказывается, мысли о дезертирстве приходили не только в его голову. Эта группа, отрядом это назвать было нельзя, скорее банда, состояла из пятнадцати человек, в основном — из солдат второго полка. Большинство чудом уцелели в бойне на позициях второго полка, трое — как и Максим, сбежали из Городка, а двое вышли из леса с западной стороны и рассказали о бое, в котором участвовало подкрепление из состава первого полка.
Именно эти двое бойцов, звали их Сашка и Яр, начали прививать некоторое подобие дисциплины, правда не всегда успешно — солдаты второго полка все меньше и меньше напоминали солдат, а больше бандитов. Беглецы из первого полка предложили поочередное приготовление пищи и рубку леса для постройки плотов, они учредили патрули, в которые поначалу, испуганные «туземцами» ходили регулярно все. Позже, когда эмоции чуть подернулись пеленой памяти, в патрули стали ходить только эти двое.
Вполне логичным, что основную часть задержанных, чему очень завидовал Максим, который не любил перетруждать себя какой либо работой, привели именно эти двое (а завидовал он тому, что каждый найденыш обычно проставлялся тому, кто его привел к людям). На следующий, после прибытия Максима, день патруль привел еще двоих солдат из первого полка — один из них был инвалидом — в бою ему отрубили руку. Еще через день Яр привел еще одного отощавшего и грязного дезертира из второго полка. Но самую ценную добычу привел Александр.
Дело было уже к вечеру, когда подлесок раздвинулся и около стоянке показался один из бойцов патруля под управлением Александра. Вид у него был ошарашенный и какой-то странно плотоядный.
— Пацаны — там такое…. - начал он, но большинство пацанов никакого внимания не проявили. Каждый занимался своими делами: чинил одежду, болтал, лежал. Однако когда из леса раздалось конское ржание, все всполошились и потянулись за оружием.
— Тихо, пацаны, там Сашка туземцев поймал, ох он и везунчик. Первым значит будет…
— Где первым? В чем? — переспросил кто-то, и ответ не заставил себя ждать.
Сначала из леса вышли две оседланные лошади.
— Ого — колбаса пришла, — воскликнул отощавший солдат, который в своем недельном странствии питался исключительно вегетарианской пищей.
— Это еще не все, и не главное… — продолжал, как опытный конферансье, нагнетать интерес патрульный.
Подлесок расступился еще раз и на землю около костра друг за дружкой, эффектно рассыпав при падении на землю свои длинные черные и светлые волосы, вылетели вытолкнутые сильной рукой две молодые женщины, даже скорее девушки, одетые в местную одежду и кольчуги.
Глава 21 Ярослав
Над костром повисло ошеломленное молчание, которое вскоре взорвалось кучей скабрезных коментариев.
— Чур на блондинку я первый!
— Черненькая моя!
— Нет моя!
— Вот б…я! Пошел на х. й! Я буду первым!
— Да я у. бу тебя щас! Сука!
— Б. я! Да я телки уже месяц не щупал!
— Давайте разыграем очередь!
— Тихо! — морщась сказал Александр, но его никто не слушал. — Тихо! У нас проблемы.