«Похоже это мой хозяин,» — подумал Александр. Эта мысль ему чрезвычайно не понравилась, и он решил по первому же случаю исправить это. Видимо что-то такое отразилось в его глазах, потому что сидевший перед ним местный князь что громко прокричал на своем языке окружающим. Та заинтересованно посмотрели на своего ярла. Тогда ярл взял из рук вяло запротестовавшего старика конец веревки, сунул ее в руки Александра и указал в сторону порта. Вокруг все уже смеялись, когда видя его непонимание ярл показал руками несколько жестов, как будто плыл. Хохот вокруг уже стал совсем неприличный, когда Александр все понял: «Хочешь бежать? Беги! Хоть пешком, хоть вплавь! Вот только и дня не прожить здесь одному на свободе…». Видя, что трелль все понял и веселья последнего плавания не предвидится, ярл посерьезнел, вытащил веревку из безвольно разжавшихся пальцев Александра и опять отдал ее старику.
Так Александр оказался треллем у викингов.
Его обязанности не были очень обременительными, да и жизнь раба у викингов оказалась не очень тяжелой и не сильно отличалась от жизни хозяев. Так как программисты здесь оказались не очень востребованной специальностью, Александр делал по дому всю тяжелую и грязную физическую работу, которая не требовала особого мастерства: пас овец, катал камни, чистил рыбу, которую ловил старик-хозяин, вместе с остальными треллями, в свою очередность, выплывал на большой лодке за дровами. В этих плаваниях они рыскали по всем фиордам и искали прибитый к берегу плавник. Правилом было то, что не выполнившие норму ночевали в лодке и не имели права вернуться домой, пока не наберут положенного топлива. А еды и воды, им не давали, чтобы быстрее шевелились.
Вообще с топливом на островах была проблема. Это богатейшие в понимании викингов россы могли себе позволить рубить деревья столько, сколько захотят. На их же островах деревья составляли великую ценность, того, кто без разрешения срубал дерево умерщвляли. Деревья на островах были ценным стратегическим запасом на случай, когда купить древесину будет не у кого, и в куцых островных лесочках можно было только собирать хворост, но много ли его, если собирать его будут пятьсот человек ежедневно на площади в чуть меньше половины квадратного километра? Поэтому викинги покупали дерево, собирали на дрова плотник, особо бедные и невезучие сушили и жгли зимой овечий помет, пованивая дома едким запахом…
Основной проблемой Александра была скука. Поговорить было не с кем: в селении росских трелей больше не было, а язык россов знали только несколько викингов, и то, в приделах «куда ты спрятал деньги». По началу Александр и не понимал, что от него хочет хозяин, поэтому сразу же старик перешел на общение языком жестов, а позже — стал медленно учить его языку. Со скоростью одно новое слово в неделю. Да время тут не делили на недели, все работали от зимы до зимы, не разгибая спин на полях, возделывая и удобряя скудную северную почву. Занимались этим женщины, дети, старики и рабы. Мужское население в летнее время предпочитало более опасный, но и более доходный промысел — войну.
Кто-то нанимался наемниками к ромеям или росам, кто-то пиратствовал, кто-то совершал набеги на расположенные по побережью селения. Кто- то совмещал все это — бывало так что те, кто в этом году охранял конвой новогородских ладей от посягательств другого клана викингов на следующий год нападал на те же ладьи, но уже под охраной тех самых драккаров, от которых в прошлый год оборонял. Приблизительно раз в пять-семь лет под предводительством особо удачливого ярла собиралась огромная флотилия, которая беспощадной лавиной сметала все живое и ценное с неудачливого побережья. Тогда с юга к ним плыли ганзейские и ромейские купцы на пустых, или полу загруженных дорогой провизией и вином, кораблях, и с полными кошелями. Они скупали рабов и ценности, платя за это удобными в хранении и обращении золотыми монетами, а обратно корабли уходили уже заполненные рабами и утварью да так, что оседали в воду по самые борта.
Лет четыреста назад большой сборный флот на ста драккарах отправился грабить новогородское побережье. Добыча была собрана сказочная, и на следующий год, под предводительством все того же удачливого вождя, уже сто пятьдесят больших ладей вернулось с добычей. Они дошли по рекам до самого Новогорода и ограбили его предместья. На следующий год в поход собрались все, кто мог держать оружие, начиная с пацанов пятнадцатилетних и кончая уже совсем древними стариками. В планах великого уже ярла Свенси было взять Новогород и ограбить его до нитки. Добыча обещала быть неисчислимой, но… Викинги не знали, что совет новогородского купечества, разозленный разорительными двухлетними набегами выделил крупную сумму денег своему князю и тот смог пригласить со всех росских княжеств отряды охотников повоевать. Викингов свободно пропустили до стен Новогорода, дали им время немножко поосаждать город. В это время в нижнем течении Волхова река была перекрыта сплошной стеной плотов, связанный друг с другом цепями и крепко укрепленных на берегу. Кольцо вокруг находников было замкнуто и началась бойня. Непривычное к правильным крупным сражениям на суше, состоящее из разрозненных дружин множества ярлов, войско викингов в битве было расчленено на мелкие кусочки и уничтожено под корень. Ярость новогородцев была такой сильной, что пленных они не брали. Самых удачливых викингов, которые успели удрать на свои корабли, задержали плоты в низовьях Волхова. Но это было еще не все. Получив огромный флот драккаров новогородский князь погрузил свои войска на трофейные корабли, умелых моряков в Новогороде было предостаточно, и отправился с ответным визитом. Огнем и мечом он без разбору правых и виноватых прошелся по всем поселениям данов и норманнов, сжигая, убивая и угоняя в полон. Уцелели только самые дальние и самые скрытые в фиордах поселения, а имя Свенси стало нарицательным, синонимом пирровой победы. В честь этой победы и на взятую добычу князь заложил в устье Волхова город Торжок, который раз и навсегда защитил путь к Новогороду.
Около четырех сотен лет потребовалось викингам чтобы оправиться от такого поражения. Но нет худа без добра — это позволило помириться и объединиться, до определенных границ, ранее постоянно воевавшим друг с другом северным племенам данов и норманнов. Выжить, продолжая воевать друг с другом, им тогда было нереально…
Но это все Александр узнал только потом. Сейчас же ему просто не с кем было даже словечком перекинуться. Так бы и помер он со скуки, если бы не счастливый случай в конце лета.
В тот день он выгуливал небольшое овечье стадо своих хозяев. Забраться пришлось очень далеко от поселения — вышел он из дома позже чем обычно, и трава поблизости была уже объедена. Голодные овцы блеяли и уходили все дальше и дальше, и Александру приходилось идти за ними. Вечерело. Наевшиеся овцы сбились в кучу и пастух, поглядывая на темнеющее небо подгонял их палкой, ускоряя дорогу домой. Внезапно Александр услышал далеко, сбоку от дороги, тихие крики. Слов он не разобрал, а если бы и разобрал, то пользы от этого было бы немного — все равно языка он не понимал. Решив разнообразить свою жизнь хоть каким-либо приключением он повернул свое стадо в ту сторону, откуда раздавались крики. Приблизительно через час хода он обнаружил источник криков. Им являлся молодой мужчина, одетый в обычную местную одежду. Судя по всему он был из другого поселения, так как лицо его было Александру не знакомо, и занимался тем же, так как рядом с кричащим пастухом меланхолично жевали траву или лежали на земле несколько овец. Видимо вечерние тени спрятали небольшую трещину в каменистой земле и усталый пастух, сконцентрированный на наблюдении за овцами, не заметил ее. Неудачный шаг, рывок и вот нога сломана.
К моменту прихода Александра неизвестный уже совсем охрип от крика. Увидев человека он радостно что-то залопотал на своем языке, на что Александр только поморщился.