Ниже в феодальной пирамиде стояли средние и мелкие феодалы. В Новгороде их звали «житьи люди». Подчас они жили не хуже бояр, имели десятки деревень, сотни крестьян свозили им оброки в новгородские усадьбы. Но сколь угодно большие богатства не открывали «жить-ему человеку» всех возможностей. «Житьи» могли попасть в состав новгородского посольства в иные земли и города, полноправно участвовали в вечевых собраниях. Но путь в боярский круг был им изначально заказан, здесь никакое богатство помочь не могло, а значит, и высшие должности в боярской республике оказывались для «житьего человека» недостижимы, сколь бы талантлив, ловок и хитер он ни был.
Еще одной важной и сильной группой новгородского общества являлись купцы. Богатства их бывали велики, но политического могущества они имели немного. Голос купцов весом звучал лишь в торговых делах, в иные сферы бояре и «житьи люди» их не пускали, следили ревниво.
Богатых купцов — их звали «гостями» — насчитывалось немного. Основную массу торговых людей составляли мелкие торговцы, лавки которых стояли в гостиных рядах, а кто победнее — у того прямо на улицах.
Еще ниже на социальной лестнице стояли ремесленники. Хотя они по закону и являлись лично свободными людьми, но в обществе считались «молодшими» по отношению к другим слоям — боярству, «житьим», купечеству. Соответственно прав и влияния у них было куда как меньше, чем у других.
Но жили в средневековом Новгороде не только свободные горожане. В усадьбах могущественных бояр, да и во дворах «житьих людей» в плоских низких избах, а то и в сырых полуземлянках ютилось множество холопов — людей, находившихся в рабском состоянии. Бесправие их и зависимость от воли хозяина были полными — жизнь холопа-челядина считалась едва ли выше животного. Раб-челядин в летописи часто стоит рядом с животным. «Ополонишася челядью и скотом» (взяли в полон много рабов и домашних животных) — обычная фраза летописи при описании военных походов. За убийство холопа наказывали лишь постольку, поскольку считалось, что это наносит материальный урон хозяину.
На холопах лежала самая тяжкая и грязная работа. Женщине-рабыне (ее так и прозывали — «раба») приходилось обслуживать домашнее хозяйство феодалов. Они готовили еду, нянчили детей, поддерживали чистоту в доме, ходили за скотиной, а в страдную пору были на полях. Холопы-мужчины несли не только хозяйственные заботы. Существовал, например, особый разряд боевых холопов. Во время походов они всегда были подле хозяина, а в любой битве окружали своего господина со всех сторон, защищая его от наседавших противников. Это стало обычной практикой для всего средневекового мира — боевые слуги сопровождали любого феодала. Потому, хотя войны и случались постоянно, феодалов погибало сравнительно немного, основную часть павших в любом сражении составляли рядовые дружинники и боевые слуги-холопы.
Высшим органом власти в городе являлось вече. Оно собиралось по древней традиции «на Ярославле дворе», у стен и ныне украшающего Новгород Никольского собора. Участвовать в вече могли все свободные мужчины — «и бояре, и житьи люди, и купцы, и черные люди». Вече для средневекового новгородца олицетворяло собой понятие «Господин Государь Великий Новгород». На нем решались все главные вопросы новгородской жизни — оно приглашало князей и «указывало им путь», утверждало договоры и союзы, объявляло войну и провозглашало мир.
На вече выбирали посадников и тысяцких. На его собраниях распоряжались новгородскими земельными владениями — подчас целые волости продавались за громадные по тем временам суммы, поступавшие в новгородскую казну. Десятки килограммов серебра, случалось, отправлял тот или иной богатей-боярин в хранилища святой Софии.
Вече не только утверждало законы, но часто и практически осуществляло их. Например, судило изменников. Приговоренных к смерти на виду всего честного народа низвергали с Великого моста в суровые холодные воды Волхова — гибель в нем была практически неизбежной.
Многие вечевые собрания проходили буйно. По иному вопросу рядились день, два, три, а то и дольше. На «вечевую степень» — сложенную из камней-кирпичей трибуну — взбирались десятки ораторов и, перекрикивая толпу, возглашали о своем. Коль слов не хватало, в ход шли кулаки, а то и до боевого оружия дело доходило. Бывало, один новгородский район-конец сходился с другим на Великом мосту, где в давке и костоломной мешанине каждая из сторон пыталась взять верх, доказать правоту силой.
В каждом конце было еще и свое вече, на нем предварительно договаривались, что отстаивать на общеновгородском сходе, а также решали местные дела. В каждом конце доминировала в политике та или иная боярская группировка, поэтому политические схватки на Ярославовом дворе были по внутренней сути своей столкновениями боярских группировок, увлекавших за собой большую или меньшую часть новгородских свободных людей. Бояре умели ловко использовать народное недовольство, настроения «черных» людей, особенно в трудные голодные годы. Столкновения боровшихся за власть кончанских группировок переплетались в реальной жизни с антибоярской борьбой городских низов. Мозаика новгородской политической жизни была сложной, запутанной, подчас просто причудливой.