Новгородцы не были исключением из общерусского правила. В жизнь феодальной республики то и дело вторгалась военная струя. То срочно требовалось выступить на защиту своих владений, то затевался поход против давних противников, то ввязывались новгородцы в междоусобную борьбу русских князей.
Александра Ярославича с детства готовили идти по трудной стезе ратного служения. И теперь, на излете тяжелых для Руси 30-х годов XIII века, будучи уже самостоятельным правителем, он, чувствуя, что приходят грозные времена, готовил к ним Новгородскую землю — укреплял рубежи и дозорную службу, готовил дружину: закупал оружие, снаряжение, лошадей. Готовился и сам, постоянно обдумывал варианты и способы военных действий, советовался с ближней дружиной.
Скоро жизнь подтвердила, что приготовления Александра были как нельзя более своевременными.
В первой половине июля 1240 года дозоры, выставленные ижорским старейшиной Пелгусием, которому была поручена Александром балтийская «стража морская», заметили идущий по заливу флот.
Приблизившись к устью Невы, он выстроился нескончаемой чередой и стал втягиваться в невский фарватер.
Навстречу ворогу
В тот же час ижорский старейшина Пелгусий послал в Новгород первого гонца. Путь от Невы до Новгорода занял у всадника целый день, но уже к ночи в Новгороде знали о вторжении.
Молодой и порывистый Александр начал действовать немедленно. Он понимал, что в распоряжении его имеются считанные дни. Собрать большое ополчение со всех новгородских волостей за такой срок было делом невозможным. Еще более немыслимо было бы ожидать помощи от других княжеств, посылать гонцов к отцу, князю Ярославу. Пока обернутся гонцы, враг уж будет под стенами города.
Единственной реальной военной надеждой был быстрый сбор княжеской дружины, усиленной, насколько получится, ополчением из рядовых и знатных новгородцев. Кроме того, Александр срочно послал вестников в Ладогу — с приказом, чтоб и там начали собирать ополчение.
Начались лихорадочно поспешные сборы. Не прошло и двух дней, как все было готово к походу: люди, корабли, кони… Летопись сообщает нам — выступил князь из города «в мале дружине». С ним шло несколько сотен воинов. Большого войска собрать не удалось: времени не было. Но войско княжеское состояло в основном из бывалых воинов, для которых военное дело давно стало привычным. Опыт, приобретенный в многочисленных походах, воинское искусство, мужество и дерзость были у каждого. Это делало немногочисленную дружину Александра мощной, опасной для любого, пусть и очень многочисленного, врага.
Князь с полным основанием полагал, что вражеский флот пойдет вверх по Неве в сторону Ладоги-крепости. Таким был не только традиционный торговый путь, но и повторяющийся маршрут многочисленных вторжений — и древних викингов, и шведских феодалов — в пределы Руси.
Новгородская дружина на судах по Волхову (а конная ее часть — берегом) быстро двинулась в сторону Ладоги. При попутном ветре волховское течение быстро донесло корабли до крепости. Здесь Александр получил новые известия о противнике. Ижорская стража сообщала, что шнеки шведские поднялись до устья впадавшей в Неву Ижоры-реки, почти до невских порогов. Там армия остановилась, корабли причалили к берегу. На высоком мысу разбили златоверхий шатер для шведского «князя»-ярла. Тут же рядом расположили шатры «бискупов» — католических священников, намеревавшихся во время этого крестового похода обращать «неверных» — не столько крестом, сколько рыцарским мечом — в истинную веру.
Трудные вопросы встали перед Александром после этих известий.
Что делать дальше?
Ждать ли шведов здесь, в Ладоге, за мощными укреплениями, как почти всегда бывало в годы прежних столкновений. Ведь Ладога и специально поставлена как выдвинутый вперед новгородский защитный пригород.
Крепки ее стены! Впервые каменные укрепления возведены были еще по указу Олега Вещего. А через полторы сотни лет, когда княжил сын Владимира Мономаха Мстислав Великий, крепость ладожскую в камне отстроили заново.