Проулок, ведущий к «стае», завалило, как лесную тропинку. Взмокнув, Савватий еле пробился к воротам раскольничьего общежительства, стащил рукавицу и принялся молотить кулаком в доски. Открылось окошко.
— Дозволь войти, человека ищу! — сквозь ветер крикнул Савватий.
Окошко захлопнулось. В невьянской «стае» чужих не привечали, особенно никониан. Савватий снова замолотил кулаком. И сбоку в широком прясле ворот вдруг отворилась калитка. Савватий нырнул в проём. Его встретили два сторожа в тулупах, за кушаками у них торчали дубинки.
— Рожу покажи, — потребовал один из сторожей.
Савватий сдвинул треух на затылок.
— Говорю же — он! — сказал сторож напарнику и повернулся к Савватию: — Кого тебе надо здесь?
— Мастера своего ищу! С Ялупанова острова он бежал!
— Туды! — указал рукой сторож. — Там избы «сирот», где ялупановские поселены. Ступай, мил человек, токо не болтай, что мы тебя пустили.
Савватий подумал, что его приняли за кого-то другого, но выдавать себя не стал — лишь бы проникнуть на подворье. Он двинулся к «сиротским» избам. По левую руку в снеговой круговерти смутно виднелись тёмные объёмы и нагромождения длинной «стаи»: висячие крылечки с лестницами, стены кряжистых срубов, взвозы, выступы повалов и свесы кровель.
Возле одного из крылечек путь Савватию уступили двое — тощий старик в долгополом кафтане и послушница в чёрном с головы до пят. Послушница почему-то поклонилась Савватию, и Савватий ответил поклоном. Не узнав никого за снегом, он пошёл дальше, загораживаясь плечом от ветра.
Старик в долгополом кафтане был Гаврилой Семёновым. Матушка Павольга прислала за ним девку-прислужницу, чтобы отвела к Лепестинье.
— А чего чужак здесь у вас шастает? — спросил Гаврила, склоняясь к девке. — Чего ты ему кланяешься, дочка?
— Он не чужак! — ответила девка. — Он из тюрьмы нас ослобонил!..
— Из какой тюрьмы? — не понял Гаврила.
— Солдаты нас поймали и держали в остроге. А он караульных в костёр бросил и ослобонил нас. Я тоже в ту ночь утекла!
Гаврила Семёныч выпрямился, поражённый. Конечно, он не забыл недавний побег пленных раскольников из амбаров острожной стены, когда два солдата сгорели в костре. Вину за побег взяла на себя Невьяна… А там, оказывается, ещё и Лычагин был?.. Но додумать до конца Гаврила Семёныч не успел. Послушница подвела его к низенькой двери в подклет.
Гаврила Семёныч знал, что «стая» хорошо подготовлена к «выгонке». На волю ускользали сразу два подземных хода: один — в Собачий лог, другой — в лесок на берегу пруда. Ежели солдаты обнаружат эти хитрые лазы, в «стае» имелись несколько тайных убежищ — каплицы, где можно переждать облаву: что-то среднее между молельнями и обширными погребами. В такой каплице, как сказала Павольга, и укрывалась сейчас Лепестинья.
Подклет был заставлен дровяными ларями. Один ларь сдвинули, и на его месте зиял колодец — сход в каплицу. Из колодца поднимался дрожащий свет от многих свечей: отблески играли на толстой ледяной изморози, что наросла на потолке подклета, и озаряли всё мрачным багрянцем.
— Туда слезай, батюшка, — пояснила послушница и вышла на улицу, подтянув за собой дверь.
Гаврила Семёныч, кряхтя, полез вниз по приставной лесенке.
Всюду сияли свечи: казалось, каплица затоплена маслом. Лепестинья сидела на скамейке под образами, привалившись спиной к стене. На коленях у неё лежала какая-то белая одёжа. Вид у Лепестиньи был измученный, обессиленный, опустошённый. Гаврила Семёныч сразу почуял что-то недоброе. Лепестинья никогда и никому не показывала своей слабости. Гаврила Семёныч перекрестился и осторожно присел рядом.
— Здравствуй, милая моя, — прошептал он.
— Верила, что увижу… — слабо улыбнулась Лепестинья.
Гаврила Семёныч взял её руку и поцеловал.
— Скоро «выгонка» затеется, матушка. Бежать надобно. Я за тобой явился. Спрячу тебя в тайных пустынях своих, никто не отыщет…
Лепестинья мягко покачала головой:
— Я не пойду.
— Я лжи не творю, — заверил Гаврила Семёныч. — Надёжно спрячу!
Лепестинья с трудом подняла руку и погладила его по лицу.
— Когда мы с Ялупанова острова уходили, стреляли по нам из ружей. В меня пуля попала, Гаврилушка. В нутре и осталась. Умираю я теперь.