Наклонившись, Акинфий Никитич с ломом наперевес шагнул под свод доменного устья — словно в пещеру, где прячется дракон. Невьяна обхватила себя за плечи: ей было страшно за Акинфия.
Толпа ждала. Из устья донеслись звонкие удары железа в лётку. Потом раздался стук глиняных обломков. И потом Акинфий Никитич стремительно выпятился обратно из-под свода, а вслед за ним из устья печи стрельнул прямой ручей ослепительного жидкого чугуна.
Ручей вылетел на свободное пространство и тотчас расплёлся на ленты в канавках-изложницах, словно огонь домны пророс светящимися корнями и в песок литейного двора, и в души людей. Чистый и яркий литургический свет взмыл на всю высоту фабрики сквозь пересечение стропил до самой кровли. Воссияло дивное зарево, превратив в золото и людей, и доменную печь.
— Весело, железны души?! — в восторге гаркнул Акинфий Никитич.
«Козёл» расплавился, возвращая доменную печь к жизни, и никто из работных фабрику не покинул. Демон — так демон; работа важнее.
Глава семнадцатая
Закрыть дверь
Демон расплавил чугунного «козла» и к первому перезвону курантов убрался восвояси — в каземат под башню, а возрождённую доменную печь загрузили шихтой, и теперь она работала исправно. Это была победа, вот только отпраздновать её Акинфию Никитичу было не с кем.
Освещая себе путь свечами в шандале, он прошёл в кабинет, открыл шкап и достал пыльную бутылку мальвазии, припасённую для гостей. А за спиной вдруг услышал голос Невьяны:
— Ты ведь не пьёшь хмельного, Акиня…
Невьяна с ногами сидела в его большом резном кресле.
Акинфий Никитич не хотел её видеть. Между ними сломалось что-то важное. Акинфий Никитич не мог понять что. Он ощущал себя таким же, как и прежде, а Невьяна почему-то озлобилась: исчезла её мягкая мудрость. Невьяна перестала его понимать, перестала радоваться его свершениям. Вот и сейчас — разве она не знает причину этой мальвазии? Почему упрекает? Он у себя дома, он победил, и он не запойный гуляка вроде Кирши Данилова.
— Я демона взнуздал! — мрачнея, ответил Акинфий Никитич и упрямо налил вино в оловянный кубок. — Демона — разумеешь такое? Завтра ночью на завод его перетащу, а потом он у меня в Царь-домне поселится.
— На что тебе это, Акиня? — осторожно спросила Невьяна.
— Как на что? Казённых командиров от своего хозяйства отважу, и угля куда меньше тратить придётся. Железо дешевле станет!
Невьяна вздохнула, словно ей печально было слушать ложь Акинфия.
— Ты не жадный, Акиня. Но тебя гордыня обуяла. Шутка ли — Демидову демон служит! Ради корысти ты не будешь людей губить, а ради гордыни…
Невьяна не договорила. Она и сама не понимала, зачем затеяла разговор. Ей хотелось уязвить Акинфия, найти его вину, потому что в торжестве Акинфия Никитича места ей не находилось, и её сердце опаляла обида.
— Каких ещё людей я гублю? — обозлился Акинфий Никитич.
— Народ шепчет, что во вчерашней «гари» ты демону людей скормил.
Акинфий стиснул кубок так, что едва не смял. Невьяна опустила глаза, но батюшка Никита смотрел с картины осуждающе — сломав бровь.
— Довольно мне упрёков твоих! — с угрозой прорычал Акинфий. — Выискалась праведница! Не лезь в мои дела!
— Ране я в твоих делах тебе другом была… Я ведь и взятки твои носила, и тайные письма, и советы у меня ты спрашивал…
— Забудь! — рявкнул Акинфий Никитич.
Он залпом выпил вино, швырнул кубок в угол и вышел из кабинета.
Невьяна долго сидела одна, кусая губы, но Акинфий не вернулся. Тогда Невьяна встала, спустилась по тёмной лестнице в тёмную людскую, надела старый тулупчик стряпухи, повязала платок и через сени сошла в подклет.
Онфим спал в своей каморке тихо, без храпа, словно и во сне ко всему прислушивался. Невьяна невесомо сняла с гвоздя в стене тяжёлое кольцо с ключами — это кольцо ей когда-то показал Акинфий; она собралась выйти из дома подземным ходом, чтобы никто не заметил её отсутствия.
Сводчатый подвал, простенки, мешки, бочки, ящики, дверка в чугунной раме, кирпичные ступени, кирпичные стенки… Невьяна двигалась наощупь, она помнила этот путь: здесь на Акинфия напал обезумевший раскольник… Поворот. Ещё три десятка шагов, ещё одна тесная кирпичная лестница — по ней наверх, ещё одна дверь в чугунной раме… Невьяна очутилась в подвале церкви. Покойников сейчас тут не было. Невьяна подобрала ключ к врезному замку и отворила дверь в морозную тьму.
Мимо острожной стены, хрустя снегом, она прошла к воротной башне. Сонный караульный не заинтересовался бабой, что выходила откуда-то с демидовского двора — у прислуги немало забот и по ночам. Невьяна свернула к дому Савватия: он стоял в конце улицы у пруда.