О Савватии Невьяна сейчас не думала. С ним всё было просто. Конечно, Савватий говорил всякие слова о заводе и мастерстве, о судьбе и боге, но что тут было не понять? В печали человек всегда ищет утешения у Господа, а Савватия угнетала печаль — по ней, по Невьяне. И Савватий для неё был как твёрдый берег бурной реки: всегда надёжный и неизменный.
Невьяна думала об Акинфии. Вернее, о демоне. Она, Невьяна, словно бы стала не нужна Акинфию, когда появился этот демон. Акинфий охотился за ним, доискивался, откуда тот взялся, пытался вызнать его суть… А потом сошёлся с ним накоротке, но держал его в тайне, никого не подпускал и даже будущее своё примерял к нему, к демону… Демон стал его новой страстью! Эта мысль поразила Невьяну своей очевидностью. Не всякая ведь страсть — непременно к бабе, особенно здесь, среди мастеров. Невьяна ревновала.
Савватий ещё не спал. Он встал, растерянно улыбаясь, и Невьяну вдруг охватило чувство, что она вернулась домой, где её ждали.
— Что-то случилось? — спросил Савватий и засуетился, расправляя зипун на лавке. — Сюда, родная… Как я рад тебе!
Невьяна села и, помедлив, распустила платок.
— Ты ведь знаешь, Савушка, про вчерашнюю «гарь»?
Савватий сел рядом и взял руку Невьяны в свои ладони.
— А кто не знает? — помолчав, ответил он.
— Солдаты Бахорева в часовне демона увидели. Это Акинфий ему людей скормил в жертву.
Савватий перебирал пальцы Невьяны — тонкие, не ведающие работы.
— Теперь понятно, почему демон Демидова слушается.
Невьяна посмотрела на Савватия. Любовь любовью, но хватит ли ему духу исполнить то, что намеревался? Разве ему плохо живётся, чтобы ломать свою жизнь? Да провались они оба пропадом — Демидов с демоном…
— Акинфий сказал, что нынче ночью перетащит демона в домну.
Невьяна не сомневалась, что в домне демона не достать. Одно дело — каземат под башней, куда никто не сунется, другое дело — вечно горящая печь, окружённая десятками людей. Там демон под защитой всего заводского уклада. А ей, Невьяне, надо лишить Акинфия этой дьявольской страсти.
— Значит, сегодня вечером?.. — спросил Савватий так, будто сегодня вечером ему назначили казнь.
— А ты сумеешь?
— Демона мне не убить, Невьянушка. — Савватий покачал головой, и его поразило острое, чёрное отчаяние, блеснувшее в глазах Невьяны. — Однако есть способ заковать его, чтобы никогда не гулял на воле.
— Заковать? — удивилась Невьяна, еле сдерживаясь, чтобы не выдать себя.
Савватий чувствовал, какой странный разговор они ведут, сидя рядом на лавке в полутёмной горнице. Словно бы про мирную поездку на базар. И Савватий догадывался, что таким нужным, как сейчас, он никогда Невьяне не был — и уже никогда не будет. Такова его судьба, ничего тут не поделать.
— Демон живёт в своём истукане, — сказал Савватий, — но в нём бессилен. Выходит в мир только через родовой пламень. Ежели этот пламень погасить, то демон останется там, где его застало. Родовой пламень — он как дверь. И я придумал, как эту дверь закрыть.
— И Акинфий не откроет?
Настоящим шаманом был Анисим Чумпин, Стёпкин отец, а он уже умер. И Мишка Цепень тоже умер. Никому не ведомо, как освободить демона.
— Никто не откроет, — подтвердил Савватий.
— А что нужно делать? — с потаённой настойчивостью спросила Невьяна.
Савватий задумчиво потёр скулу:
— Нужно успеть до последнего звона курантов. Иначе Демидов демона в домну переведёт. И для того мне требуется как-то проникнуть в каземат под башней. А башню стерегут.
Невьяну обдало холодом. Вот он — рубеж главного выбора!.. Невьяна сжала кулаки. Душа её отяжелела решимостью.
— Я ключи от подземного хода принесу, — сказала Невьяна. — Можно войти через церковь и под домом пробраться в башню. Никто не остановит.
Савватий внимательно посмотрел на Невьяну. Он понял, что ей нет дела до тех, кого сожрёт демон. Она мстит Акинфию за что-то своё. Но Савватий принял это смиренно. Богу виднее, как поднимать людей на битву.
— Ежели так, то погашу его пламень до полночи, — согласился Савватий. — До последнего перезвона курантов.
Сердце у Невьяны колотилось. Невьяна не знала, как сказать о том, что благодарна. О том, что верит в него. Надеется на него. Он был куда больше себя самого, каким она его помнила. И он был лучше Акинфия. Акинфий Демидов умел побеждать, а Савватий Лычагин умел держаться насмерть.