— Беги! — глухо приказал он Невьяне.
Вдвоём бежать было нельзя — враг догонит и рубанёт по спине топором. Но Акинфий Никитич уже не хотел убегать. Душу грубо взрыла изнутри дурная злоба. Он — Демидов, ему ли покоряться?!.. Ему ли сгинуть в подземелье, как жалкому вору?!.. А Невьяна опрометью бросилась за кирпичный угол развилки и окунулась в густую тьму.
Мужик ринулся на Акинфия Никитича и рассёк воздух топором. Акинфий Никитич обеими руками вздёрнул подсвечник и встретил им удар. Топор выбило у мужика из ладони — отлетев, он звякнул лезвием о стену, однако и у Акинфия Никитича подсвечник тоже отшибло куда-то в сторону, и свеча угасла. В кромешном мраке Акинфий Никитич кинулся на врага с голыми руками — садил кулаками во что-то живое, упругое. Но мужик оказался крепким, по-крестьянски жилистым. Он сцепился с Акинфием Никитичем, и вместе они повалились на кирпичный пол. Ничего нельзя было понять или нащупать: в паучьем сплетении тел метались, судорожно выворачиваясь, локти, плечи и колени. Трещала рвущаяся одежда. Акинфий Никитич сумел поймать врага за волосы и врезать головой в стенку, но и сам почувствовал, как его жадно схватили за горло и начали душить. Темнота подземелья стала набухать тусклой и угрюмой краснотой — то ли глаза наливались кровью, то ли забрезжил пламень близкой уже преисподней.
— Сдохни, Демид! — хрипел мужик.
Невьяна услышала этот ненавидящий хрип. Она никуда не убежала — замерла за углом. Её трясло, хотелось сесть, сжаться и исчезнуть… Но там, позади, Акинфий погибает — и неужели она никак не попытается помочь? Опять кто-то решит судьбу за неё?.. И Невьяна, словно вытягивая себя из вязкого болота, двинулась обратно, ощупывая стену.
Угол. Измятый шорох яростной борьбы на полу и надсадное дыханье… Под ноги Невьяне попался подсвечник, и Невьяна тотчас наклонилась за ним — теперь есть чем размозжить врагу затылок… Акинфий и его враг уже где-то рядом… Невьяна шарила рукой в темноте. Продержись, Акинюшка…
Вдруг какая-то сила словно походя сдвинула её к стене и промахнула мимо: во мраке само собой точно слепилось что-то новое… Донёсся тугой удар и отчаянный вопль, потом второй удар — и стон, а за третьим ударом уже накатила тишина… Нет, не тишина — Акинфий сипел после удушья…
— Жив? — раздался голос Онфима.
Невьяна поняла, что у себя в каморке чуткий Онфим уловил шум борьбы в подземном ходе и устремился на выручку. А с собою взял нож. Тьмы для него не существовало — у него, у слепца, вся жизнь была тьмой.
— С-собака… — свистяще выдохнул Акинфий Никитич.
— Зарезал я его, — спокойно сообщил Онфим. — Вот лежит. Откуда он?
— Раскольник, — сказала Невьяна. — За «выгонку» мстил.
— Невьяна? — вскинулся Акинфий Никитич. — Ты не сбежала?
Невьяна промолчала. Акинфий Никитич заворочался, поднимаясь.
— Не сбежала, — хмыкнул Онфим. — Даже вроде в драку наладилась… Злая, как отец её. Помню Меркула Давыдова.
Акинфий Никитич встал и опёрся о стену.
— Неужто Лепестинья вернулась? — спросил он.
Глава шестая
Во имя Благодати
Посреди огромной и пустой фабричной хоромины гордо воздвигалась громада новой доменной печи. Все пришедшие задрали головы, озирая её снизу доверху: от фундамента из бутового камня до сужения колошника. Колошником назывался колодец в макушке домны, через который в утробу печи рудовозы засыпали из тележек шихту — смесь для выплавки чугуна.
— Какова домна высотой? — деловито осведомился Татищев.
— Девять сажен и три аршина, — голос Гриши Махотина звучал гулко.
— Воистину царица печей, — признал Татищев.
Обычные доменные печи были пониже на две-три сажени.
— Даже мост с плотины пришлось в подъём делать, — не удержавшись, похвастался Гриша и тотчас густо покраснел.
С фабрики мост не был виден — на колошнике смыкались треугольные скаты шатровой крыши. Один скат был наполовину разобран: там на лесах каменщики достраивали дымовую трубу. В распахнутом проёме виднелось облачное небо, внутрь фабрики сеялся снежок. Белёсый зимний свет озарял угрюмое кирпичное чело ещё не пробуждённой Царь-домны: в бутовом основании — дыры продухов; плотная кладка толстых, как в крепости, стен; вдоль углов — ряды чугунных шайб на концах стяжек; развёрстая арка устья с перекладиной темпельного камня в глубине; квадратный ствол дымохода.